– Вдруг в лесу заблудишься или окажешься на необитаемом острове… – философствовал он. – В конце концов, может произойти какой-нибудь коллапс, отключится интернет, а то, что сохранено у тебя в голове, – он постучал по виску, – останется навсегда. Логично?
Послушник включил электрогриль и через пару минут уложил железными щипцами первый кусок мяса. Вита тем временем раскладывала на обеденном столе большие бамбуковые салфетки, расставляла на них белые квадратные тарелки. В центре стола стояла большая прозрачная салатница с овощами. Запахи витали в воздухе головокружительные. От аромата жареного мяса, базилика и чёрного перца потекли слюнки. Кажется, мы не ели целую вечность!
Наконец, уселись за стол. Владимир разрезал мой кусок и угостил меня первым, так как я был их гостем. Я был приятно удивлён. У стейка была румяная корочка, и розовый сок стекал на тарелку из его сердцевины. Это был тот уровень прожарки, который я любил.
В бокалах густой вишнёвый сок с терпкими нотками косточек смотрелся как вино, хотя и без алкоголя ужин был очень хорош. Мы наслаждались едой, а когда тарелки опустели, перебрались в гостиную. Владимир убрал одно кресло от журнального столика к окну и на пустое место перекатил мою коляску. Я наблюдал, как послушник достает из плетёной корзины берёзовые полешки и кладёт их в камин. Там же был спрятан небольшой нож. Владимир с его помощью снял бересту с одного полена и из него же нарезал несколько лучин. Огонь быстро объял мелкие деревяшки для растопки, а потом и вовсе весело заплясал в камине из красного кирпича. Запах дыма и потрескивание дерева наполнили уютом гостевую комнату.
– Чай или кофе? – спросила у нас Вита.
– Чай, – ответили мы в голос, я добавил «пожалуйста», и она довольно ухмыльнулась.
– Я хочу посмотреть, как ты будешь его заваривать.
Она о чем-то задумалась, вытянув губы трубочкой, но потом все же кивнула, и я поехал вслед за ней.
На кухне рыжая со мной не разговаривала. Да мне это и не нужно было. Хотелось наверстать то, что я упустил, проживая в золотой клетке. Я наблюдал, как колдовали ее руки над огромным стеклянным чайником, куда она попеременно складывала то черный листовой чай и кругляши апельсина, то смородиновые листья и черные ягоды. Действо завершилось тем, что она залила содержимое кипятком.
– Всё! Чайная церемония окончена, – объявила она и скрестила руки на груди, показывая всем своим видом, чтобы я валил обратно.
Я фыркнул и уехал в гостиную, где Владимир уже закончил с растопкой. Он сидел в одном из кресел и смотрел на огонь. Я начал расспрашивать его о навигации, про которую он обмолвился как-то раз за ужином в монастыре. Послушник с удовольствием рассказывал, как несколько лет подряд ходил на сухогрузах и баржах на Крайний Север, возил продукты и стройматериалы. Начиная с весны и заканчивая осенью, их команда делала несколько рейсов: отчаливала из порта Тобольска, шла по Иртышу, заходила в Обь, разгружалась в портах и, добравшись до Обской губы, разворачивалась обратно.
– Ты видел когда-нибудь ненцев? Такие они интересные, – он с легкой улыбкой уставился в потолок, что-то припоминая. – Лица круглые, щеки красные, костюмы такие цветастые, а рядом лайки бегают, за оленями присматривают. Где-то у меня была фотография с последнего рейса, – он вытащил из кармана трико смартфон и начал листать галерею. – Да вот она. Посмотри какие. Да? – он улыбался, пока я рассматривал фото. – Каких только народов нет.
На снимке был запечатлен чум, ненцы в ярких национальных одеждах, коричневые олени, бело-чёрные лайки, и рядом с ними – Владимир в джинсах и ветровке.
Он убрал телефон обратно в карман, потому что его сестра принесла заварочный чайник: аромат смородины смешался с легким дымным запахом камина. Владимир подскочил и пошёл на кухню за кружками, а когда вернулся подтащил кресло от окна к моей коляске, чтобы было удобнее поить меня чаем, тем самым освободив место у огня для сестры.
К чаю Вита принесла пирог. Это был чизкейк, посыпанный земляникой, которую Владимир купил утром у мальчишек.
– Успел схватиться, пока вы работали, – ее голос сквозил безразличием, и они уселась в кресло подальше от нас.
Владимир нарезал пирог, а я наблюдал, как в чашке кружатся чаинки и отражаются блики от огня. Чизкейк с ягодами оказался восхитительно вкусным. Странно, что Вита была ещё не замужем.
– Ну как? – спросил Владимир и отломил вилкой кусок для себя.
– Изумительно, – кивнул я и посмотрел на хозяйку дома.
Она никак не отреагировала, будто комплименты её не трогали. Как пила чай, так и продолжила. Даже бровью не повела! Не улыбнулась.
– Согласен, – Владимир одним махом засунул в рот остатки куска и, прожевав, добавил задумчиво, – ещё что ли съесть?
Потянулся к тарелке, но остановился и не взял.
– Ладно, не буду объедаться. Сколько чрево не корми, всё ему мало. Так и подстрекает съесть все разом.
– Что, Вита, устала?
Она удивленно посмотрела на меня.
– Вид у тебя очень задумчивый… Или все о бизнесе размышляешь?
– Все в порядке. Отдыхаю.
– Ты отличная хозяйка. Должно быть, у тебя отбоя от женихов нет?