– Для таких семей точно требуется особое внимание! – хмыкнул я. – Даже мне стало жалко детей, которые растут в таких семьях.
– Да… Согласен. Для маленьких человечков отец и мать – это всегда воплощение любви и справедливости. Но когда ребенок видит, как они «собачатся», как рвут друг друга на части, думаю, в этот момент в их душах происходит настоящая катастрофа… – Он хмыкнул. – Вместо любви детям передается только страх и ужас. Маленькие «зверята» потом выходят на улицы и не могут справиться сами с собой, не понимают, что с ними происходит, потому что их нервы расшатаны.
– И что делать?
– Не знаю… Церковь старается поддерживать таких детей, но эта помощь – будто капля в море, ведь основную часть времени они все равно находятся в семье.
Мы проходили мимо огорода, где родители поливали грядки вместе с пятью детьми. Один ребенок зачерпывал воду, отец относил, второй ребенок поливал, третий помогал матери что-то пропалывать. Четвертый и пятый несли удобрение в носилках: один толкал сзади другого, подгоняя идти быстрее; они смеялись, ойкали, роняли поклажу и получали нагоняй от матери. Какими же счастливыми они выглядели! Владимир махнул им рукой, кто успел увидеть нас – тоже махнули в ответ и улыбнулись.
– Почему они поливают грядки вечером? Ведь днем жарко. Было бы логичнее дать попить растениям в духоту.
– Ты что! На солнце вода сразу испарится, земля не успеет даже впитать влагу, не то, что донести до овощей. А ночь – как раз подходящее время.
– Надо же, даже в таком простом деле есть свои тонкости.
Мы подошли к дому Виталины. Я заметил, как дернулась занавеска в одном из окон. Во дворе залаяли собаки.
***
В бане пахло пихтой и травами. В тазу был запарен берёзовый веник. Из окошечка печи с раскалёнными округлыми камнями исходил густой белый пар, когда Владимир поддавал жару, выливая на них воду из ковша. То, что нужно после посещения злачных мест. Я весь день мечтал помыться!
Владимир парил меня и промочил свой подрясник насквозь. Лежа на полк
– Раз-два, с гуся вода, раз-два, с Матвея худоба! – шутливо приговаривал Владимир, опрокидывая на меня целый таз с водой. Кожей шеи я почувствовал, что она была приятно прохладной.
Переодетого в чистое, он оставил меня дома наедине с Витой и Герой, сам же вернулся в баню париться. Сначала разговор у нас с ней не клеился, но потом я начал рассказывать о прошедшем дне, о том, что меня сегодня впечатлило. А впечатлило меня многое! Я никогда в жизни не видел такой бедноты!
Виталина резала овощи на салат и молча меня слушала. Кажется, она стала немного привыкать к моему присутствию в своем доме и к тому, что я стал бесплатным приложением к её братцу. Но она опять вздрогнула, когда открылась входная дверь. Это Владимир вернулся. Было непривычно видеть его не в подряснике, а в чёрных мягких трико и белой футболке с логотипом одной из политических партий. Владимир заметил, что я рассматриваю его футболку с усмешкой.
– Мама была на встрече с представителями партии, там раздавали бесплатно фирменную атрибутику, – он пригладил футболку на плоском животе. – Она мне и кепку такую взяла.
– Так необычно… ты в гражданском, эм… в мирском? В обычной одежде!
– Это ненадолго. Подрясник высохнет до утра… Моя форма. Я ее надеваю и становлюсь солдатом. У меня ведь особая служба. Люди на меня смотрят и сразу о Боге вспоминают… Что у нас будет на ужин? – он с любопытством подошел к столу и посмотрел через плечо сестры.
– Не надо ко мне подходить слишком близко, – она его немного отодвинула от себя.
– Прости…
– Салат из помидоров, огурцов и стейк из мраморной говядины.
– Стейки? – встрял я в их разговор. – Разве сегодня не постный день?
– Постный, – Владимир пожал плечами. – Но если ты пришел в гости, а тебя угощают, не принято воротить носом и обижать хозяина, даже если ты держишь пост. Надо стараться не обижать других, относиться по-доброму. В этом и есть суть православия, а не в том, чтобы не есть мясо. К тому же мы сегодня ударно поработали.
– Я видела, сколько было коробок, ящиков и мешков в той машине, – Вита приподняла и опустила брови.
– Я думал, монахи не едят мясо.
– Монахи не едят, а я – послушник, – заметил Владимир. – И пока не давал монашеских обетов. Так что иногда могу разрешить себе слопать стейк или котлету.
– Проходите в гостиную, – начала нас выпроваживать Вита. – Приглашу, когда все будет готово.
– Нет, – помотал головой Владимир, – я буду тебе помогать. Мужчины – лучшие повара, мы хорошо готовим мясо. Правда, Матвей?
– Не знаю… Я совсем не умею готовить.
Владимир довольно фыркнул.
– Чему вас, богатых, только учат!
Он достал из холодильника кусок охлаждённого мяса и пока нарезал его на красивые ломти, рассуждал, что каждый человек должен уметь себя обслужить и позаботиться о себе самостоятельно, потому что обстоятельства в жизни могут сложиться самые неожиданные.