Очередь, поначалу смотревшая на Тагерта с явным неудовольствием, теперь не без любопытства следила за новым поворотом событий.
Сергей Генрихович, повернувшись к первокурснику, извинился, обещал разобраться и велел возвращаться на занятия, а библиотекаря просил вызвать заведующую. «Она в городе, поехала в коллектор, подходите после обеда», – спокойно отвечал мужчина, возвращаясь к высокой студентке, возглавлявшей очередь, казалось, именно благодаря своему росту.
Две следующие пары Тагерт провел уверенно, но без вдохновения: вспоминая о библиотеке, мрачнел, хоть с курса не сбивался. Что произошло? Иногда случалось, что библиотека отправляла часть учебников в филиалы. Реставрация? Словарям по десять лет, это первое издание, теперь в книжных продается третье. На многих страницах между строк подписаны переводы, на полях пестрят наклейки и рисунки. Может, инвентаризация? Удачно выбрали время.
На большой перемене Тагерт заглянул в преподавательскую. Преподавательницы тоже о лете не забыли – отпускной загар, новые платья, прически, иронические поздравления с началом страды. «Сергей Генрихович, вы уже видели?» – спросила англичанка Карлова, указав куда-то в угол. На столе за шкафом высились аккуратные стопки, сложенные из знакомых брошюр. Тагерт взял одну в руки и ощутил отталкивающий, протестующий холодок, точно сейчас его заставят, а может, уже заставили проглотить небольшую рептилию. Старательно сохраняя безмятежность на лице, он открыл брошюру и пробежал глазами по строкам. Разумеется. Конечно. Это опять было собрание фразочек и отрывков, какими разговаривают с младенцами или не самыми умными собаками. Фразочки рассказывали о мире, где все так понятно и складно, что беспокоиться не о чем: «Житель острова – моряк», «Земля – шар», «Вилла – в деревне». Тем не менее участники юридических баталий с головами, простыми, точно спичечные головки, затесались и сюда: «Наш судья справедлив», «Первый ответчик уже в суде, второй ответчик тоже в суде».
А может, так и нужно, запаниковал доцент. Может, в том, что житель острова – моряк, есть свое величие? Может, это авангардистская простота? Солнце встает на востоке, мой отец рабочий, мама мыла раму, у Зины – мази. Нет, господа, у Зины, может, и мази, но обучать в университете букварным фразам на искусственной латыни – обман, хуже того, бессмыслица. Житель острова – чурбан! Тагерт не отречется от своего долга и собственного труда.
Кто же готовил пособие? Перелистнув страницы, Сергей Генрихович прочитал: «Составитель – Т. М. Воробеева, кандидат философских наук. Рецензент – В. А. Чинская». Вот оно что. Значит, он остался один. Не только начальство и вся кафедра, но и вчерашние товарищи против него. Почему-то эта печальная, чтобы не сказать отчаянная новость его ободрила. Так даже легче: когда нет надежды, бояться больше нечего. С брезгливой осторожностью он вернул брошюру на вершину стопки, молча поклонился и вышел.
После пар Сергей Генрихович снова спустился в библиотечный полумрак. Очередь к столу сократилась и повзрослела – сейчас в ней преобладали старшекурсники, некоторых Тагерт знал. Вернулась ли заведующая? Тот же библиотекарь с линзами-аквариумами, где за стеклами плавали два огромных глаза, отвечал, что Роза Ренатовна у себя. Тагерт пошел между стеллажами, освещаемыми все теми же тусклыми лампами.
Внезапно на перекрестке стеллажных коридоров он точно ударился с наскоку о невидимую преграду. У самой стены метра на два от пола возвышался штабель, сложенный из самых благородных кирпичей – на ребре каждого тускло золотилась еле заметная надпись: «Учебник и словарь латинского языка».
Стоя рядом с погребальным курганом из книг, он вспомнил год, когда выписывал на листочки цитаты, как любовался их древним щегольством, вспомнил комнату, заваленную многоэтажными подборками литературы, синий космический экран, бессонные ночи, вспомнил летний день, когда закончил работу. Вспомнил, как впервые взял в руки только что напечатанный учебник. Сейчас, всего через десять лет, его книги, его любимые чада, свалены в темном библиотечном закутке перед тем, как оказаться – на свалке? на костре?
Через два ряда в стене образовалась дверь, у которой видны были только замочная скважина и ручка. Тагерт нажал на ручку, всхлипнула кожаная обивка, и в лицо шибануло холодным светом. Щурясь с непривычки, Сергей Генрихович увидел в кабинете женщину, сидевшую за письменным столом, на котором теснились ящики каталога, до отказа набитые карточками. На женщине был чернильного цвета халат, напоминающий наряд цехового мастера. Увидев Тагерта, женщина, кажется, немного смутилась. Поздоровался, назвал себя. Он старался говорить спокойно, но не умел понять, удается ли это.
– Сейчас я видел учебник-словарь латинского языка. Мой учебник, который не выдают студентам, который даже лишили места на полках и свалили на пол. У вас есть этому какое-то разумное объяснение?
– Присаживайтесь, Сергей Генрихович. Видите ли… Мы получили новый учебник. Точнее, пособие Воробеевой. А старый учебник велено списать.
