– Но вы не оставили плохое дело другим, сделали сами. Не знаю, как на это смотрит буддизм и даже причем тут буддизм.
Воробеева кивнула и запахнула зеленый шелковый палантин, расшитый ветвистым узором.
– Ветер скоро переменится, – многозначительно проговорила она. – Ветер – это прекрасно. Он выносит из города все тяжелое и ненужное.
Слова звучали туманно, как предсказания сивиллы, допуская самые разнообразные толкования: ветер мог вынести из города как неприятности Тагерта, так и его самого. Глаза Татьяны Максимовны, зрячий и отсутствующий, взирали настороженно и надменно. Выйдя на крыльцо, Тагерт с наслаждением почувствовал дуновение сырого сквозняка, катившегося по Зоологической улице куда-то в сторону гостиницы «Пекин», а потом дальше на север, гораздо дальше.
Самое сложное – подгадать. Причем не в какой-то случайный момент, а чтобы каждый из них понял, кого провафлил. Лизка – иуда, гадина! Нет, не гадина. Просто овца! Это Байярд ее совратил. Уже вторую пару Настя Петрова сидела в буфете вместе с Максом Шипуновым. На них смотрели, порой неодобрительно: столов в буфете мало, сколько можно занимать место! Максик рвался на волю, делал грустные глаза, но Петрова щипала его за руку и спрашивала: «Ты же не хочешь бросить меня одну?» Очередь сокращалась, удлинялась, закручивалась завитком. Если посетителей было мало, коренастая буфетчица спрашивала первого в очереди: «Чего тебе хочется, мой хороший?» Когда народу прибывало, она призывала помощницу и отрывисто говорила следующему: «Вам?»
Петрова, помешивая давно остывший чай, вглядывалась в Шипунова глазами Лизы и Байярда: достаточно ли крут ее новый друг? Сможет ли ее выбор их уязвить? Конечно, Макс не скачет по крышам и не падает с моста на веревочке, но он прикольнее, чем Валера, с ним легко, он не упирается, как баран, лишь бы доказать, что он мужчина.
Она никак не могла решить, обидеться всерьез или не придавать значения роману бывшего парня с лучшей подругой. Байярд ей надоел еще прошлой осенью. Не то чтобы надоел, только все у них происходило через силу, против течения. А она любит легкость. И еще: мужчина, который рядом, должен ее ценить, должен считать незаслуженным счастьем, что она рядом. Байярд отставлен. Откуда тогда обида? Если он ей не нужен, почему не порадоваться за них с Лизон? Настя Петрова не думала этими словами, не пыталась разнять и разобрать свои ощущения. Она кожей, жаром тела чувствовала, что не меньше Лизы заслуживала такую влюбленность, пусть даже Валера ей без надобности.
Хорошо, если эти двое войдут в буфет вместе. И если Макс в этот самый момент что-нибудь отмочит. Например, выдаст какую-нибудь фразу. Шипунов раньше ходил в театр «Лис», потом переметнулся в КВН. Он не из первых звезд, вроде Гриши Колганова. Гриша, конечно, был бы идеальным вариантом, но он уже год встречается с Лорой, витринной девушкой.
Но в целом Макс может. Назвал как-то англичанку Карлову просроченной красавицей, Настя хохотала полчаса! А еще он умеет жалобно бровки приподнимать – тоже смешно. Эту встречу она подсознательно подгадывала не впервые, но пока безуспешно. Ничего, никуда не денутся, голубчики. Сегодня на Максе свитер нежнейшего светло-сиреневого цвета, солнцезащитные очки сдвинуты наверх, придерживают волну волос. Модный мальчик. Петрова поднялась к самовару, стоявшему в углу на столе, чтобы подлить кипятка в бывший чай. На ходу оглянулась, как бы проверяя, не сбежал ли Шипунов.
Тут в коридоре послышались шаги, шум, смех, и в буфет вошли Гриша Колганов, Байярд и три первокурсницы. Похоже, первокурсницы были сами по себе, но узнали Гришу и теперь оживленно хихикали. Гриша, высокий, спортивный брюнет с эффектной седой прядью в челке, обвел взглядом посетителей буфета, точно поле битвы или зрительный зал. Настя, заметив Байярда, поспешила за столик к Максу, на ходу расплескивая кипяток.
– Макс, ты сегодня такой нарядный… Просто лицо с обложки… – одобрительно произнес Байярд, кивнув Насте.
– …Из журнала для собак, – прибавил Колганов.
Первокурсницы заржали, а Макс Шипунов жалобно приподнял бровки, как еще минуту назад хотела Петрова.
