– Ок! – что-то обдумав, заговорил Демьян. – Хотелось бы больше доказательств, каких-то подтверждений существования этого загадочного черепа. Даже интересно, из-за чего все так всполошились. Мама, что в этом черепе такого ценного?
– Ничего, – ответила Таис, пожалуй, слишком поспешно. – Разумеется, кроме художественной ценности. Вы же знаете, с каким благоговением я отношусь к предметам старины!
– Не припоминаю за тобой любви ко всякой рухляди, Тася, – сказала Акулина с сарказмом.
– Это не просто предмет старины, – сказала Элена. – Это инструмент.
– Инструмент для чего? – спросил Тихон.
– А это я скажу исключительно тому счастливчику, которому доверю самую главную тайну Луки Славинского. У вас есть два дня на обдумывание моего предложения.
– Что будет, если никто не заинтересуется твоим предложением? – спросила Клавдия.
– Точно не заинтересуется? – вопросом на вопрос ответила Элена. – Разве тебе не интересно?
Клавдия ничего не ответила, её лицо застыло и сделалось похожим на гипсовую маску.
– Что-то подсказывает мне, что это будет очень удачный аукцион! – Элена алчным жестом потерла ладонь о ладонь. – Кстати, шаг в нём – пятьсот тысяч. Я могла бы поставить сразу миллион, но мне интересен сам процесс, любопытно будет понаблюдать, как потомки Луки вцепятся друг другу в глотки!
Сказав это, Элена встала и, покачивая бедрами, направилась к выходу из гостиной.
– Что это было? – прошептал Тихон, провожая её взглядом.
– А наша баба Лена далеко не такая простушка, какой казалась, – пробормотал Демьян.
– Не могу с тобой не согласиться, – сказала Мириам, одним большим глотком допивая остатки виски.
Алекс убрался из Логова сразу же, как только предоставилась такая возможность. От приглашения на ужин он благоразумно отказался. От беседы с Акулиной тоже. Акулине наверняка хотелось подробностей о загадочном лисьем черепе. Вот только не было у него никаких подробностей. Не делился с ним дед ничем похожим. И это было странно, потому что ещё с подросткового возраста Алекс привык считать, что у них с дедом нет друг от друга никаких тайн. Оказывается, есть…
– Отвезти тебя в гостиницу? – Весь вечер он старался не отходить от Клавдии. – Или может хочешь переночевать в Гавани?
Почему-то он был уверен, что после недавней безобразной сцены с разоблачением Клавдия не захочет оставаться в Логове ни одной лишней минуты. Ошибся…
– Я переночую в доме, Саня, – сказала она с невеселой усмешкой, а потом добавила: – Может быть, выпьем с Мириам по бокалу вина перед сном.
– Уверена? – спросил он.
– Я большая девочка. – Улыбка Клавдии стала шире, а в чёрных глазах появился стальной блеск. – Я умею держать удар. К тому же, это… – Она неопределенно взмахнула рукой, – вообще не удар. Это такие мелочи, Саня!
– А ты знала, что дед поссорился с Лукой Демьяновичем перед его смертью? – задал Алекс мучивший его вопрос.
– Нет. – Клавдия покачала головой.
– А про этот череп ты что-нибудь знаешь?
– Ничего. – Клавдия снова покачала головой, но во взгляде её Алекс успел уловить то ли досаду, то ли злость.
Он больше не стал задавать вопросов, молча обнял Клавдию, молча чмокнул её в щеку и вышел в темноту и влажность навалившейся на Логово ночи.
На парковке перед домом дремали брошенные хозяевами автомобили. Алекс подошел к своему внедорожнику, огляделся. Было наивно считать, что Лаки станет дожидаться его прямо тут. Наверное, было наивно считать, что Лаки в принципе станет его дожидаться. Но перед тем, как сесть за руль, Алекс все-таки тихонько свистнул. Ответом ему стала тишина, которую нарушил рев включившегося двигателя. Внедорожник покатился по подъездной аллее, медленно набирая скорость. И лишь очутившись за пределами усадьбы, Алекс, наконец, вдохнул полной грудью. После удушающей атмосферы Логова густой лесной дух казался упоительно свежим и таким же упоительно сладким.
Отъехав метров на пятьсот от ворот, Алекс, не глуша двигателя, выбрался на залитую лунным светом дорогу и снова огляделся.
– Лаки, – позвал он сначала тихо, почти шепотом, а потом повысил голос до крика: – Лаки!
Ничего! Только ветер зашумел в ветвях деревьев, да встревоженно загалдели невидимые в ночи птицы.
Алекс уже собирался сесть за руль, когда птичий гомон вдруг стих, а лес погрузился в тишину. Фары внедорожника мигнули, а потом их ровный свет замерцал и, кажется, даже сделался чуть менее ярким. В этом неустойчивом, как пламя свечи на ветру, свете Алекс увидел крадущегося к внедорожнику зверя.
