За следующие несколько дней Гарри научился сверять показания компаса с пунктирной линией на карте, определять направление ветра, наблюдая за чайками, и проводить судно через подошву волны, выдерживая постоянный курс. К концу первой недели ему разрешалось становиться за штурвал всякий раз, когда офицер делал перерыв на еду. По ночам капитан учил его названиям звезд – он сообщил, что по надежности они не уступают компасу, но признался, что его познания ограничиваются Северным полушарием, поскольку «Девонец» ни разу за все двадцать шесть лет плавания в открытом море не пересекал экватор.
Спустя десять дней капитан едва ли не просил небо о шторме – не только для того, чтобы прервались бесконечные вопросы, но и с целью проверить, может ли что-нибудь если не остановить, то хоть притормозить этого юношу. Джим Паттерсон уже предостерег его, что мистер Клифтон утром продержался в котельном отделении целый час и был решительно настроен выдержать полную смену еще до прибытия на Кубу.
– Ты-то внизу хотя бы избавлен от его бесконечных вопросов, – заметил капитан.
– Эту неделю, – ответил старший механик.
Капитан Хэйвенс гадал, настанет ли время, когда он сам узнает что-либо новое от своего четвертого офицера. Случилось это на двенадцатый день плавания, сразу после того, как Гарри выдержал свою первую двухчасовую смену в котельном отделении.
– Вы знали, что мистер Паттерсон собирает марки, сэр? – спросил Гарри.
– Да, знал, – уверенно ответил капитан.
– А что его коллекция насчитывает уже больше четырех тысяч, включая беззубцовый «Черный пенни» и южноафриканский треугольник мыса Доброй Надежды?
– Да, знал, – повторил тот.
– А то, что его коллекция стоит дороже, чем его дом в Мейблторпе?
– Это всего лишь небольшой загородный домик, черт побери, – отрезал капитан и, прежде чем Гарри успел задать очередной вопрос, добавил: – Было бы интереснее, узнай ты о Томе Брэдшо столько же, сколько выведал у моего старшего механика. Потому что, говоря откровенно, Гарри, я за дюжину дней узнал о тебе больше, чем о своем третьем офицере за три года, а я никогда не считал американцев замкнутыми людьми.
Чем дольше Гарри думал о замечании капитана, тем лучше понимал, как мало он сам знает о Томе, несмотря на то что много часов провел с ним на мостике. Он понятия не имел, есть ли у этого человека братья или сестры, чем зарабатывал на жизнь его отец, где жили родители и даже есть ли у него подружка. Только акцент выдавал его американское происхождение, но Гарри даже не знал, из какого тот родом города или даже штата.
Пробило семь склянок.
– Не встанете ли за штурвал, мистер Клифтон, – спросил капитан, – пока мы с мистером Паттерсоном и мистером Брэдшо ужинаем? Сразу дайте мне знать, если что-нибудь заметите, – добавил он, уже покидая мостик, – особенно если это «что-нибудь» будет превышать нас размерами.
– Есть, сэр, – отозвался Гарри, радуясь, что его оставили за главного, пусть всего на сорок минут – хотя эти минуты с каждым днем прирастали.
