Он шел по коридору, навек отпечатавшемуся у него в памяти. Из-за двери кабинета доносились голоса. Приоткрыв ее, Алексей увидел на стуле девушку: черные волосы, костыли на коленях. Майор подошел к ней вплотную и схватил за лицо, как когда-то проделывал с ним. Он шипел, но девушка его не боялась и плюнула ему в глаз. Звонкая пощечина эхом отскочила от стен. Алексей зажмурился. Майор приказал девушке убираться, и Марго поднялась, опираясь на костыли. Она обернулась на дверь, и он увидел ее лицо – лоб и всю левую часть до подбородка покрывала бордовая корка. Марго стояла на одной ноге и сверлила его взглядом полным ненависти, а потом закричала: – Предатель!
Алексей подскочил в постели. Ива вздрогнула, просыпаясь. Щенок принялся сипло тявкать. Сонная девушка не понимала, что происходит. Алексей бормотал, призывая щенка к порядку, и тот кажется понял, но тявкнул еще несколько раз – для важности. Теперь он радостно вилял попой, прижимая к ней хвост, и курсировал на расстоянии, не решаясь к ним подойти.
– Откуда он взялся? – потирала глаза Ива.
Щенок принюхался к ней, повилял еще немного и забрался на колени. Руки и лицо девушки были тут же облизаны.
– Какой хороший, – гладила она щенка, а он брыкался и прикусывал ее за пальцы.
– Осторожно, – напрягся Алексей. – Он мне чуть палец не оттяпал, – образ Марго все еще душил.
Увидев его окровавленный палец, Ива опустила щенка на пол, и принесла склянку с обеззараживающей мазью.
– Снова снилась Марго? – перевязывала девушка ему бинтом палец. Алексей кивнул, и она специально затянула потуже.
– Я устал сидеть на месте, – выдохнул он. – Мы три месяца в опале. Нужно что-то предпринять, – говорил он, следя за ее реакцией. Ива вскочила, схватила щенка и отвернулась. Комок шерсти, не переставая, облизывал ей руки. – У нас нет выбора. Мы должны…
– Нет! – взорвалась она; щенок прижал уши. – Мы никому ничего не должны, – зашипела девушка. – Единственный о ком ты должен думать… – она указала на свой живот. – Но нет! Все твои мысли занимает Марго!
– Я думаю о ребенке, – надулся Алексей. – Именно поэтому мы должны бороться. Неужели ты не понимаешь? Он будет жить в лесу. Или ему придется подчиниться полицаям. Сможет ли он жить в таком мире? – сделал он шаг ей навстречу, но она отступила.
– Что ты сделаешь? – устало отозвалась Ива, ссора ее выматывала. – Пойдешь штурмом? Алёша, я потеряла брата. Я не хочу потерять и тебя.
Он все же заключил ее в объятия. Ива заглянула ему в глаза.
– Я хочу лучшего для нашего малыша, – искренне сказал Алексей. – Нужно придумать имя, – перевел он тему, глядя на щенка.
– Он появился зимой. Пусть будет Клаус.
Алексей думал о том дурацком имени, которое придумала Ива для щенка. А если она и ребенка как-нибудь глупо решит назвать? Он решил, что когда придет время, возьмет инициативу в свои руки.
День был морозным, с голубого ясного неба светило солнце. Селение бывших каннибалов оживало с рассветом. Одни женщины стирали одежду в мазанке, в которой была установлена труба (вода поступала из природной скважины). Другие – занимались готовкой, или присматривали за детьми. Алексей шел по тропинке, держа за пазухой щенка. Он не смог оставить его одного: комочек скулил и просился.
Добравшись до пруда, Алексей узнал массивную спину друга, сгорбившегося сидя на ведре, и ожидавшего клева. Скользя ногами по припорошенной снегом поверхности, он поравнялся с Борей. Щенок вытащил морду и весело тявкнул. Боря встрепенулся, хватаясь за сердце.
– Что за… – вытаращился он, откладывая в сторону удочку. Как назло в этот момент клюнуло, и она соскользнула в прорубь. – Лёха! Твою ети! – выругался он, поправляя меховую шапку, и заметил торчавшую у него из-за пазухи морду. – Откуда? – протянул он руку, щенок зарычал.
– Нашел ночью.
– Пригрел на груди волка? – хохотнул Боря, и у Алексея вытянулось лицо. – Охотники вчера волчицу притащили. Она напала, пришлось заколоть. Мелкий мог прийти по запаху, – обыденно рассказывал друг, и Алексею вновь стало жалко кусачий комок.
– Скажи Яго и Сальсе, что нужно поговорить, – понизил он голос, запихивая морду волчонка под тулуп. Клаус снова высунулся и вытащил язык. Боря ехидно улыбнулся.
– Устал, братец, – отвернулся он и смотрел в лунку, будто оттуда вот-вот выпрыгнет рыба. – Каждую ночь мне снится тот день. – Алексей знал о каком дне он говорит: смерть Драгана потрясла не только Иву. – Хорошо, после ужина. Ива в курсе? – кивнул он на щенка.
– Она назвала его Клаус, – сказал Алексей, и Боря гулко расхохотался.
…Он побрел на островок, где не так давно согласился на сделку. Опустившись на поваленное дерево, Алексей вспомнил глаза Драгана, его тихий сдавленный голос: «Закончи». Он вдруг осознал, что не закончил, ведь Айзиксон еще жив, Давид в плену, а о Марго им ничего не известно. На него давил груз ответственности. Алексей был отличным архитектором, но не представлял какого это – быть лидером.
Клаус вновь вытащил морду и заглянул ему в глаза. Только сейчас он заметил, что они у него голубые.
