Лишний полностью

– А это на всякий случай, дорогуша. Если вдруг ты решишь схитрить и воспользоваться своими силами, то матросы обожаемого тобой капитана Кроссмана постепенно, один за другим, пойдут к краю скалы и… – Она плавно провела рукой вниз. – Полетят прямехонько вниз. Не думаю, что эти люди смогут выжить, Рейн. А твоим драконам запрещено приближаться к ним.

Я сглотнул горячую и вязкую слюну. Горло засаднило, и я закашлялся.

– И кто же им запретит?

Она сощурила глаза. Резко разомкнула руки и протянула:

– Что-то здесь не так, как-то ты на меня теперь по-другому смотришь. Что же произошло такого… Хм-хм. А что же такое произошло? Что наш спиртолюбивый принц смотрит на меня таким горячим взглядом? Мне, конечно, это приятно, но что-то все равно в твоем взгляде изменилось. Неужели-неужели… пахнет изменой?

На ее лице застыло задумчивое выражение.

– О! – щелкнула она пальцами.

К ней подвели Александра. По обеим сторонам его держали воины императрицы, но он не выказывал никакого волнения.

– Мальчик-мальчик, а тебе ведь так и не дали плетей. Нет-нет, дорогуша, я не против миленьких молоденьких мальчиков. Но. Хм-хм… Не ты ли виноват в поведении принца? Как, говоришь, зовут тебя? И не надо мне зубы заговаривать, – она карикатурно погрозила ему пальцем.

– Александр, ваше императорское величество, – послушно ответил он.

– Алекса-а-а-андр… – протянула она. – Очень-очень-очень интересно. Какое совпадение – моего покойного брата тоже звали Александром. И неужели наш дорогой принц подумал, что ты… ты, ты, ты! – ее голос сорвался на визг. – Как-то можешь на меня воздействовать?!

Она тяжело дышала, ее глаза сверкали. Вдруг императрица резко успокоилась и весело произнесла:

– Что-то я упускаю, дорогие мои. Костера-а-а-аль. Костераль, помоги мне, пожалуйста.

Костераль подошел к ней ближе. На его лице застыло холодное выражение, а в глазах – пустота. Так мог смотреть только тот, кому было абсолютно безразлично происходящее. Но его напряженная фигура и слегка пружинящая походка выдавали волнение. Другим оно не было заметно, но я знал брата как облупленного: он начеку и готов броситься в бой, если это понадобится.

– Возможно, кто-то еще верит до сих пор в легенду, что мой братец-отступник может возродиться. Но я к ним не отношусь. А этот мальчик – обычный мальчик. Я, – она по-крысиному повела носом, чуть приблизившись к Александру, и затем отстранилась, – да-да, я не чую в нем магии.

Я опять прикрыл потяжелевшие веки.

Передо мной предстало то утро.

…ее смех, улыбка… Мы прощаемся. Она прикоснулась к моему лицу. Ее большой палец приподнял мой подбородок, а тыльная сторона ладони прикрыла рот и нос. Это было ее любимое движение, родное, теплое… Я вглядываюсь ей в лицо… лицо…

Где оно?

Размазанное и сглаженное. Нос… губы… даже глаза. Темные? Или светлые? Волосы… волосы короткие?

Лицо, какое лицо, как, как она улыбалась? Нет-нет-нет!

Я задыхался.

Сердце бешено заколотилось. Я словно умирал.

Я выдохнул через запекшиеся губы:

– Не помню лица…

Удар.

Прихожу в себя. И отчетливо понимаю, что не могу вспомнить ни одной черты лица Анисы. Ни одной…

– Рейн! Рейн-Рейн, ты должен быть с нами, Рейн! Ты должен быть с нами, – пропела она. – А то как же мы насладимся зрелищем? А я надеюсь, что драконы будут тебя защищать. Они же должны защитить своего дитто, да? Ох, как славно! – Ее глаза зажглись хищным блеском. – Ну, тебе-то точно сегодня кровь пустят, да парочку твоих драконов подстрелим. Ой, – она резко положила руку на грудь, – что же это я. Драконов же нельзя убивать! Как я могу… А я, конечно, никогда, конечно… Я бы не хотела, чтобы они умерли, но они же будут тебя защищать. И вина за каждого, Рейн, кто умрет, запомни, – вина будет на тебе. Это ты виноват, что они умрут, а не кто-либо из стражей. А мальчик… Хм-м.

Она, прикусив губу, подошла к Александру и хищно обнюхала его. Затем тронула его. Затем еще раз. И еще раз.

– Вот, смотри, смотри, я к нему прикасаюсь, и ничего не происходит. Видишь-видишь? – с истеричной ноткой воскликнула она.

Все вокруг помутнело и задрожало, накренилось, а затем рассыпалось брызгом слез. Впрочем, они быстро высохли.

Она трогала Александра, вертела, кружилась сама вокруг него.

– Эх, печально, в этом мальчике нет ни капли магии. Я боюсь, что это обычный страж. – Она мотнула голову в одну сторону. Посмотрела на Костераля. Затем вновь на Александра. Вновь помотала головой.

Костераль стоял с невозмутимым видом.

– Мне казалось, что ты заинтересован в нем… – с ноткой недоверия протянула она.

Ее нос задергался, вновь принюхиваясь. Она фыркнула: