На этих словах старуха закончила свой рассказ, стукнув пестиком. Я вздрогнул – видение отступило.
– Они тоже были вашими клиентами?
– Нет, это мой покойный супрушник был тем молодым шеловеком, а я той дошерью.
Она поднесла руки к лицу и вдруг стала царапать его.
– Он вшегда боролшшя-я-я-я за меня и делал меня лушше…
Она завыла, а потом так же резко успокоилась.
– Я не знал, что в Красной Дыре растет лунный цветок! Здравствуйте, уважаемая Нурт. – Эжен, внезапно подошедший к нам, почтительно поклонился старухе.
Старуха изменилась в лице: глаза потемнели, рот исказила кривая полубезумная ухмылка.
– Уби-и-ийца, – прошипела она Эжену, а повернувшись ко мне, спокойно сказала: – Тебе к Эйри туда.
Трясущийся перст указал на хижину, стоящую у корней исполинского дерева. Этот дом можно было увидеть только подойдя сюда: никто не смог бы его заметить издалека из-за гигантских переплетенных корней.
– Травы, гм, мне нужно собирать травы, – вдруг пробормотал Эжен, неотрывно смотря куда-то поверх моего плеча.
Я проследил за его взглядом – там мелькнула копна светлых волос.
– Эжен?..
Но тот уже с восторженным взглядом упорхнул к Асире.
Я постучал в низкую дверь дома. Никто не ответил. Толкнул дверь и зашел – на меня пахнуло душистым цветочным запахом.
– Долго же ты шел ко мне. Заходи скорее, Александр! Я тебе приготовила твой любимый напиток и чудесное угощение. – Она повернулась с чашкой, от которой повеяло приятным цитрусовым ароматом. В доме царил полумрак, и ее лица не было видно. Свет двух свечей мог лишь смутно обозначить силуэт. – И снова рада знакомству – я Эйри.
Я принял из ее рук чашку с чаем и блюдце с кусочками засахаренных плодов. Но даже не пригубил и не попробовал ни кусочка.
– Прошу меня простить, но я на задании и не могу принимать что-то из чужих рук. Мне нужна книга.
– Ешь, – добродушно произнесла она, совершенно не обратив внимания на мои слова.
И сделала шаг вперед, отчего ее лицо наконец-то показалось на свет.
Я не вздрогнул, но до мельчайших деталей запомнил ее внешность: такое не забывается.
Выжженная кожа вокруг левого глаза – сам глаз полностью белый. Другой глаз был рубиново-красным. Часть кожи не просто сожжена – на пол-лица была видна обнаженная кость, словно ей плеснули в лицо кислотой. В красные дреды вплетены кольца. Кожа цвета темного шоколада. В открытом декольте виднелось ожерелье с красным камнем по центру и двумя полумесяцами по бокам. Черепа покрывали плечи, как эполеты. А в них виднелись связанные пучки какой-то травы.
Прекрасная, но обезображенная ожогом.
– Побеседуем?
Я понял, что мне придется выслушать и ее.
Мой взгляд перемещался от полки к полке, от растения к растению. Кровати нет. Выход один. Похоже больше на лабораторию или мастерскую. Наверх ведет лестница, точнее, приставлена прямо к окну под самой крышей. И очень, очень много трав повсюду – висят над камином на веревке, лежат на столе и в посуде, просто растут в горшках. Котел я уже увидел – до блеска начищенный, он напомнил отражением, что моя шевелюра до сих пор черная. Я провел по волосам – обещали, что краска скоро смоется. У Эжена волосы уже значительно порыжели.
– Ты, как обычно, меня не слушал. А потом удивляешься, что ничего не знаешь и тебе никто не отвечает на вопросы.
Я отвлекся от мыслей.
– Откуда вы знаете, что я задаю вопросы?
