Кинжал вонзился в деревянную балку кровати прямо рядом с ней. Иниго отбросил игральную доску и обнажил меч. Кристен вскочила с кровати. Блисс спокойно подбросил в воздух двенадцатигранный кубик и ловко поймал его. На нем не было рубашки – лишь портупея, откуда он и достал быстрым движением кинжал.
– Ты что себе позволяешь? – воскликнула Кристен.
– Хотите историю? – тихо сказал Блисс, но без обычной своей улыбки. – Арридтское море славится тем, что в нем живут удивительные чудовища. Которые не против целиком проглотить корабль. Даже такой большой, как наш. Говорят, что на дне моря живет странный морской народ, чтущий только свои порядки и ненавидящий сухопутных, поэтому они натравливают чудовищ на всякого, кто осмелится отплыть от берега дальше, чем на четверть драконьего полета. И только дитто черного дракона могут противостоять им. Почему? – Он вновь подкинул кубик и поймал его. – Им подвластна водная стихия. Без дитто черного дракона нечего делать в море. Капитан – это сердце и душа корабля. И оскорбляя капитана, вы оскорбляете не только меня, но и всю команду.
Я слушал звенящий в тишине голос. Кира вдруг дернула меня за локоть и показала на окно.
Три огромных головы на длинных извивающихся зеленых шеях зависли метрах в пяти над морем. И невдалеке от нашего окна. Их морды были вытянуты, пасти полны зубов, голову венчали шипастые рога.
Страшная морда вынырнула прямо перед нашим окном, и Кира, завизжав, схватилась за меня. Эжен побледнел. Иниго с Кристен приняли боевую стойку.
Я посмотрел на Блисса – тот подошел к кинжалу и выдернул его из дерева.
– Да не пугайтесь вы так. Это же всего лишь змееросы.
Змеерос разинул пасть, но поднявшаяся струя воды стала оплетать его шею, подобралась к морде, залезла в пасть и острым клином прошла сквозь затылок. Он заревел и затряс головой.
А затем его словно утянуло под воду. Всплеск – и все.
Мы приникли к окну. По темной воде расплывалось бурое пятно, которое относило все дальше от нас. Вода в десяти метрах от корабля забурлила, и из нее резко вынырнули две морды вцепившиеся в тело того змеероса.
Корабль стремительно отплывал от них. Но им не было до нас никакого дела: они жадно пожирали собственного сородича.
Эжен выбежал из каюты. Кира присвистнула.
– В этих морях нет никого сильнее капитана Кроссмана, – ухмыльнулся Блисс. – Ну что, продолжим игру?
Александр
На третий день мы доплыли до деревни. Метрах в двухстах от берега начинались вечные сумерки – проклятье и благословение Сожженных земель. Что-то странное было в воздухе, в запахах вокруг, в еле слышном шепоте прибоя. Эта земля манила меня.
Корабль пристал к пирсу, вспугнув стайку серых птиц. Те отозвались пронзительным криком и закружили над кораблем.
Ноги коснулись земли. Я вздохнул с облегчением. На пути нам еще два раза встречались морские чудовища, но они не осмеливались подплыть ближе: боялись силы капитана, как объявил нам довольный Блисс.
Кристен последней ступила на землю, а с ней и два матроса – забрать подготовленные деревней товары. Наш командир тут же сверилась с картой. От пирса вело три дороги. Мы пошли по средней и вскоре прибыли к лесу с исполинскими деревьями. В сумерках можно было разглядеть их стволы, покрытые мхом. Раскидистая крона и мелкие треугольные листья скрывали небольшие деревянные дома метрах в пятнадцати над землей.
Между домами виднелись лабиринты веревочных мостов. Широкая дорога прорезала деревню посередине, другая, поменьше, уползала вправо к каменным останкам какого-то строения прямо возле каньона. Никакой ограды или часовых. И вообще ни души на улице. Но огни в домах говорили о том, что эта деревня обитаема.
Мы прибыли в Красную Дыру – деревню онемасов.
Кристен толкнула меня плечом:
– Так, мы прочесывать дома, а ты идешь туда. Это миролюбивая деревня, и проблем быть не должно. Но советую не терять бдительность, страж.
Она обрубила разговор, повернувшись к остальным членам отряда.
Дом, на который она указала, висел на дереве всего в тридцати шагах от меня. И возле него виднелся согбенный силуэт.
Подойдя поближе, я понял, что это была старая женщина, почти древняя старуха. Спутанные серые волосы свисали, ничем не собранные, темное плотное одеяние в пол прикрывало ее тщедушную фигуру. Она заскрипела, словно старая машина, и, не поднимая головы, произнесла:
– Што тебе нуш-шно, убийца?
Я оглянулся назад. Никого нет.
– Что, простите?
– Прощения шдесь ты не найдешь,
Я опешил. Чистая и неподдельная ненависть, прозвучавшая в голосе, несколько привела меня в чувство. Ее взгляд, которым можно было прожечь даже камень, вперился в меня. Но почему?..
Я вытащил из сумки блокнот и карандаш и перелистнул пару страниц.
