Голос Руфины становился все тише, и я, оторвавшись от блокнота, внимательно посмотрел на нее: глаза закрыты, кулаки сжаты, и сама она как будто вся сжалась.
– Ты…
– Прости, – выдохнула она и торопливо опустилась на траву возле дома.
– Все в порядке?
– Я… сейчас.
И замолчала. Я присел рядом и внимательно осмотрел улицу.
Частокол, небольшой дворик, наглухо закрытые ставни напротив нас. Из-за занавесок одного окна я увидел яркие точки светящихся глаз – ткань дернулась, и глаза пропали.
Мы сидели уже, по ощущению, больше четверти гонга, как я заметил не спеша идущего к нам капитана Вильяма. Он лениво скользил взглядом по домам.
Я понял, что не слышу шумное дыхание Руфины – она открыла глаза и задумчиво водила ладонью по траве.
Успокоилась.
У ее ног я заметил желтый цветок и вспомнил, как Бо описывала мне похожий, что ее сородичи сажают такой в горшок и что с ним связана какая-то традиция. Потом мои мысли унеслись дальше – к Милинафу. Я старался поменьше думать о том дне. Но дракон… Вспомнил его урчание, и внутри потеплело.
– Спасибо, – выдернул меня из мыслей голос Руфины. Я осознал, что сижу с глуповатой улыбкой на лице и вмиг стер ее.
– Твоя история закончена?
Она посмотрела на таверну, откашлялась и сказала:
– Капитан Кроссман забрал меня. Однажды он появился здесь с командой. И они остались ночевать в таверне. Капитан купил всю выпивку. Даже ту, которая была в погребе. Дядя был счастлив. Джен говорит, что капитан тоже. Я обслуживала его в тот вечер. Он увидел, что у меня есть синяк… и другое… тоже увидел, – она вздохнула. – Он заговорил со мной. Спросил, чем я тут занимаюсь. А я настолько смущена была этим вопросом: никто же со мной не хотел общаться. Наверное, тогда я упала на самое дно и просто смирилась с тем, что мне не выплыть обратно. Ничего не сказав, приняла заказ и ушла. А когда вернулась, капитан уже сидел вместе с дядей и сказал, что тот продал меня вместе с выпивкой…
– Достаточно. Если ты не хочешь, ты можешь не продолжать.
– Не очень интересная история, согласна. Но другие и вовсе не расскажут тебе историй.
Я пожал плечами и добавил еще несколько записей в блокнот.
– У меня теплилась надежда, что дядя все же любит меня. Он был так ласков ко мне прежде… Но он с ехидной улыбкой сказал: «Ты стоишь даже дешевле, чем одна бутылка виски для капитана Кроссмана. Бери, моя сладенькая, вон тот последний ящик с виски и неси его на корабль». Капитан же Кроссман сказал мне собирать вещи. Мне показалось, что я уверенным голосом ответила: «У меня нет вещей. Я готова идти». Капитан кивнул и вышел, а я вслед за ним. Я вообще удивляюсь, – она понизила голос до шепота, – как он тогда быстро все провернул… он же столько выпил.
Я издал короткий смешок.
– А потом, уже на корабле, он вызвал меня к себе. Я испугалась, что он потребует того же… что и остальные. Но он лишь сказал, что я могу сойти в следующем порту, что я свободна. Или могу остаться здесь и стать членом команды – никто не задаст глупых вопросов. И вот я осталась… со своей семьей. Я поняла, что без ума от этих болванов. – Она задумчиво посмотрела на таверну.
Капитан Вильям поднял правую руку. Условный знак, что надо подойти. Рядом с ним стоял Эжен и увлеченно о чем-то рассказывал, активно жестикулируя. Иниго молча смотрел на крыши.
– Ну и что за история в этот раз?
Руфина отвернулась. Я со вздохом вырвал три листа из блокнота и смял их.
– Нет истории.
Эжен издал возмущенный возглас. Иниго бросил еще один взгляд на крышу.
– Александр, ты…
Но закончить фразу он не успел. Его глаза как-то по-детски округлились, и Иниго толкнул меня в сторону – я удержался на ногах, но столкнулся с капитаном Вильямом. Он ловко подхватил меня. Но взгляд был обращен за мою спину.
И одновременно с этим раздались легкий свист и вскрик. Я обернулся и застыл – Иниго нелепо вскинул руки и стал заваливаться на спину. Из его глаза торчало оперенное древко стрелы.
Тело со стуком упало на землю.
А затем начался хаос.
Капитан Вильям сшибает меня на землю – его движения быстрые, очень быстрые. Но он недостаточно быстр для следующей стрелы – она пронзает его и вылезает прямо через левую лопатку. Никто, кроме меня, не видит этого – Эжен обнажил меч и стоит к нам спиной. Я падаю на землю и не чувствую боли, Вильям оборачивается ко мне, смотрит на стрелу, смотрит на меня и одними губами шепчет: «Молчать», а затем вырывает стрелу из тела. Я чувствую легкое дуновение ветра и вижу, как стрелы взмывают в воздух и все отскакивают от невидимой преграды. «Барьер», – тупым гвоздем ворочается в мозгу. Барьер на ритуше… Слышатся дикие крики, из-за дверей, стен домов и конца улочки сыпятся вооруженные мечами и кинжалами полуобнаженные люди в устрашающих одеяниях из костей. Нет, не люди – некроманты. Их кожа сера, а глаза горят. Поворачиваю голову налево, успеваю увидеть спину Эжена – он резко выдергивает меч из тела, которое уже падает на землю. Не вижу Руфины. Капитан Вильям метнул три кинжала – трое из нападавших упали, но еще пять бегут прямо к нам. Я пытаюсь встать, но капитан Вильям слегка пошевелил рукой, и я не могу встать.
