Я кошусь на часы. Мики замечает это и усмехается. Если он подмигнет мне, то у меня наверняка остановится сердце. Смутившись, я думаю о том, знает ли он, как мое тело реагирует на него. Что, если я, сам того не подозревая, излучаю какие-то сигналы? Я отчаянно пытаюсь собраться, чтобы не выдать себя.
Прикоснувшись к бутылке, я ощущаю ее тепло. Мой палец вибрирует, пока движется по причудливым узорам ее ребристого пластикового бока. Я убираю ее со стола на колени. И понимаю, что зря. Бутылка почти горячая, и от тепла, просачивающегося под кожу, мои дурацкие гормоны воспламеняются. Это приятно, слишком приятно, и я успеваю подумать всего одно слово –
– Спасибо. Она сегодня все утро согревала меня в постели, – произносит Мики.
Я вижу, что, разговаривая, он словно старается открывать рот по минимуму. А потом понимаю, из-за чего.
У него на лице – лиловый синяк, полускрытый за волосами. От левой скулы и до уха. Хмурясь, я сжимаю в кармане блокнот. Тепло на коленях больше не замечаю.
– Что случилось? – Говоря, я удерживаю взгляд на столе, потом опять его поднимаю.
Мне даже не приходится объяснять, что я имею в виду. Мики смущенно притрагивается к щеке. Его плечи сникают, а вид внезапно становится изнуренным.
– Ничего особенного. – Перехватив мой взгляд, он вздыхает. – Просто опять упал в обморок.
В обморок или от удара чьего-нибудь кулака?
Я хмурюсь в стол. Впиваюсь ногтями в ладони, пытаясь обуздать мощные волны гнева, которые проносятся сквозь меня при мысли, что Мики кто-то ударил.
Стиснув зубы, я разворачиваю кулаки и хватаюсь за пустую чашку перед собой.
– Ты не можешь починить мой сотовый, да? – говорит он.
Он расправляет плечи, пытается напустить на себя небрежность, но мне ясно, что он расстроен. Его тонкие пальцы играют с солонкой и перечницей из белой керамики, которые стоят на середине стола. Он переворачивает одну, затем вторую, и на столе появляются две маленькие кучки белых и серых крупиц. Официантка из-за прилавка наблюдает за нами.
– Все нормально. Ты же не виноват.
Виноват. Еще как.
– Вот. – Он достает из своего потайного кармана мой сотовый и подталкивает его ко мне через стол. – Я правда больше не могу пользоваться твоим телефоном.
Я отодвигаю телефон обратно. Мне хочется, чтобы он перестал пытаться вернуть его.
– Я достану тебе другой.
– Другой телефон? – Брови Мики сходятся вместе. Волосы у него слегка грязные. Передо мной сейчас не тот сверкающий мальчик в клубной одежде, которого я встретил недавней ночью, и не вчерашний – яркий и улыбающийся. Странно, но сегодняшний Мики нравится мне больше всего. Не из-за синяка – мне больно видеть его синяк, – но потому, что сегодня он настоящий, не в отключке и ничего не прячет за маской. Он уставший и грустный немного, но в нем чувствуется искренность и тепло. Как на той фотографии, которую я не успел как следует разглядеть перед тем, как сломать его телефон, но каким-то образом успел ощутить, что почти разгадал, какой он на самом деле.
Мое сердце начинает биться быстрее, чем когда бы то ни было.
Я даже не представляю, что он должен сделать, чтобы перестать оказывать на меня этот эффект. Наверное, что-то невообразимо ужасное, потому что прямо сейчас оно ощущается, словно мы с ним обитаем в одном и том же пространстве, а я могу пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз испытывал это ощущение за всю свою жизнь.
– Серьезно, это моя проблема, а не твоя, – не уступает он.
– Возьми, – твердо говорю я. Мне приходит в голову безумная мысль. – Оставь его у себя. Я поудаляю все данные, и после он будет твой. – Я удерживаю зрительный контакт с ним, хоть это и творит с моими внутренностями странные вещи, а сердцебиение на секунду окончательно сходит с ума.
– Нет. Это нечестно. Мне нечем тебе заплатить. И дать взамен тоже нечего. Ну, кроме самого очевидного. – Он коротко улыбается грустной улыбкой. Я даже не уверен, шутит ли он.
– Бесплатно, – добавляю я торопливо.
– Но так вообще нечестно! – протестует он.
Я несогласен по причинам, которые он никогда не узнает.
– Тогда просто займи, – говорю.
– Мне все равно надо как-то отблагодарить тебя.
Он берет мой сотовый в руки, переворачивает его. Бережно гладит. Смотрит на него как на какую-то драгоценность, пока я наблюдаю за ним из-под волос. Сквозь мое тело струится электрический ток, то поднимаясь по позвоночнику, то опускаясь, от кончиков пальцев одной руки до другой, замкнутый круг без возможности разрядиться.
– Если я возьму его, то чем будешь пользоваться ты сам? – спрашивает он.
– У меня полно телефонов. –
– Но это типа как главный твой сотовый.
