Я бесшумно ползу через тень, пока не забиваюсь под лестницу. Поднимаю взгляд вверх. Между металлическими рейками видна россыпь звезд, но я смотрю не на них.
Свет в здании не горит, если только окна не замазаны черным, чтоб снаружи ничего не было видно. Что, как мне думается, маловероятно.
Я жду, но здание остается погруженным во тьму. Судя по ряду почтовых ящиков рядом с дверью, внутри оно разделено на несколько отдельных квартир.
Заметив на двери панель с кнопками вместо замка, я испытываю всплеск радостного волнения. Смогу ли я подобрать код? Возможно. Но если смогу, то что делать дальше? Проникнуть внутрь? Я понятия не имею, в какую из квартир он ушел. Вдруг он поймает меня? Стоит ли рисковать?
Вопросов опять слишком много.
Чтобы пальцы согрелись, я растираю ладонями плечи. Я нашел это место, и на сегодня с охотой можно заканчивать. Где бы ни жил Кукольник на самом деле, он сейчас здесь, и, так или иначе, это зацепка. Теперь надо записать все в блокнот – все до последней детали, пока я еще помню.
Решить, что делать дальше, я смогу, когда вернусь в бассейн и свернусь у себя в гнезде.
Я пытаюсь убедить себя, что сегодняшней ночью сдвинулся с мертвой точки. Это хорошо. Уже что-то. Но удовлетворение не длится и десяти секунд. Закрыв глаза, я вижу лицо Дашиэля. Я не позволю себе забыть.
Исписав полторы страницы, я выползаю из-под лестницы и ухожу той же дорогой, которой пришел. Вжимаю голову в плечи, защищаясь от натиска ветра, который свищет вокруг меня, пока я иду через парк, и засовываю руки поглубже в карманы, отогревая онемевшие пальцы.
Это странно, но хотя я просто иду, какая-то частичка меня с визгом и хохотом несется сквозь темноту.
Глава 11
Девочки, вываливающиеся из машин
Некоторое время спустя, когда я стою в тени через дорогу от места, где недавно наткнулся на Дитера, метрах в двадцати от меня внезапно притормаживает автомобиль. Дверца распахивается, и кто-то мешком вываливается из нее на дорогу, после чего машина срывается с места и мимо меня уносится вдаль. Все происходит так быстро, что я не успеваю рассмотреть регистрационный номер. Стекла тонированные, кто за рулем – тоже не видно.
Мое сердце гулко стучит – и не в хорошем смысле. Кем бы ни был тот, кто упал на дорогу, он еще там, но я вижу, что фигура теперь садится, шевелится. Из темноты выбегает вторая фигура и опускается на корточки рядом с первой. Я с изумлением понимаю, что это Донна. Не выпуская из рук своих шпилек, она обнимает девочку, которая сидит на земле. Я, в общем, уверен, что это девочка, но ведь я уже ошибался. Я ускоряю шаг.
Выходя из тени, я поднимаю руку в своего рода приветственном жесте, чтоб они не подумали, будто к ним подкрадывается какой-то очередной извращенец. Но они не замечают меня. Девочка плачет – ее туфли валяются на дороге, сверкающий топ разорван, – а Донна занята тем, что шепчет ей на ухо какие-то успокаивающие слова и пытается увести ее на тротуар. Когда Донна наклоняется, у нее становится виден лифчик. Платье на ней мерцает, словно сотканное из паутины и капель дождя.
– Донна? – Я думаю, может, мне вообще не стоило заговаривать? Наверное, было бы лучше еще ненадолго остаться в тени. Я не собираюсь бросать их одних, просто иногда людям не хочется, чтобы в таком состоянии их видели чужие глаза.
Они оборачиваются ко мне. И пусть девочка плачет, и на щеках у нее разводы мейкапа, мне видно, как ярко она блестит.
– Привет! – говорит Донна с улыбкой, которая выглядит так, словно причиняет ей боль. – Можешь помочь?
Я делаю шаг вперед и, пока нет машин, наклоняюсь, чтобы подобрать с середины дороги слетевшие с девочки туфли. Они серебристые и почти невесомые. Очень красивые.
– В смысле, ты можешь подойти сюда и помочь мне поднять ее? – Улыбка Донны с каждой секундой становится все напряженной.
Я нагибаюсь и, чувствуя себя неловко, как никогда, обнимаю девочку за спину. Вместе с Донной, которая поддерживает ее с другой стороны, мы поднимаем ее на ноги. Она, вся обмякшая, ничем нам не помогает. Мы проходим немного до автобусной остановки. Пытаемся усадить девочку на сиденье, но она соскальзывает на землю.
– Ты же видел, что случилось, ведь так? – спрашивает меня Донна.
Я киваю. Девочка держится за голову. Волосы у нее, как у Мики – очень светлые и мягкие с виду. Я сажусь возле нее на холодную землю.
– Не запомнил, какая была машина?
Я пожимаю плечами. Достаю блокнот и, подумав с минуту, записываю все, что получается вспомнить. Донна нажимает на телефоне три кнопки и подносит его к лицу.
– Алло, полиция?
– Что ты делаешь? – негромко спрашивает девочка рядом со мной.
При упоминании полиции моя грудь привычно сжимается. В голове начинают мелькать картинки-воспоминания – вспышки мигалок, полицейские с их сдержанными улыбками и блокнотами, более опрятными и размером меньше, чем мой, Дашиэль и то, как он танцевал под дождем, закрыв глаза, запрокинув голову, в тот последний раз, когда я его видел.
– Да, это срочно, – говорит в трубку Донна. – Я хочу заявить о нападении.
