Лисы (ЛП) полностью

– Я не могу. – Я сглатываю. Однако его вопрос меня злит. Разве внешность – самое главное? Как же хочется, чтобы мне было наплевать.

У меня уже вовсю кружится голова. Пальцы болят, и я не знаю, сколько еще продержусь. Если отпустить Дитера и прижаться к перилам, останется ли он стоять, где стоит? Я опасаюсь, что нет. Взгляд у него дикий, а исходящая от него энергия слишком непредсказуема.

– Как ты смог просто взять и забыть его? – шепчет он.

Дашиэля? Он правда так думает?

Как ты можешь вести себя так, словно тебе безразлично? Словно тебе и раньше было наплевать на него? – думаю я, но вслух этого не говорю.

– Я не забыл. – Я трясу головой. – Я вижу его, постоянно. – Закрываю глаза – и он там. Я говорю с ним, но он никогда мне не отвечает…

– Знаешь, я ведь тебя ненавидел, – говорит Дитер.

Знаю.

– И вот ты здесь и пытаешься спасти меня. Чокнуться можно.

– Не то слово, – соглашаюсь я. Я больше не могу удерживать себя в таком положении. – Почему ты никогда не говорил ему, что влюблен в него? – спрашиваю.

Стоит этим словам вылететь из моего рта, и я понимаю, что задал неверный вопрос. Дитер меняется в лице. Я физически ощущаю эмоции, исходящие от него. Он не может решить, что он чувствует: злость, боль или же полное, окончательное опустошение. Прежде чем он успевает определиться, перила вздрагивают. Одновременно с Дитером я поворачиваю голову и вижу, что в нескольких метрах от нас через перила перебирается полицейский. Достаточно молодой, с ежиком светлых волос и ярко-голубыми глазами. На бейджике написано «Лоренс». Он один. Его мотоцикл подпирает ограждение рядом с тем местом, где я оставил цветы.

С его прибытием за нами собралась маленькая толпа. Близко никто не подходит, но теперь, когда здесь полиция, мы стали зрелищем, не отталкивающим, а притягивающим зевак.

– Давай побеседуем? – предлагает Лоренс. Его наверняка учили, как поступать в таких ситуациях, но видно, что он счастлив находиться с этой стороны ограждения не больше меня. – Только, может, на той стороне? – Лоренс кивает на тротуар.

Рот Дитера открывается, словно он хочет ответить, но тут на мосту раздается оглушительный вой полицейской машины, и мы оба вздрагиваем от шока.

Я чувствую, как Дитер соскальзывает. Вижу, как его ступни заходят за край, потом замечаю, что его пальцы больше не сжимают перила. Но моя рука еще прижата к его груди, а значит, он не может упасть. Не может.

Однако он падает.

Я не подозревал о том, какая быстрая у меня реакция, пока не обнаружил, что держу его чуть пониже локтя той самой рукой, которая полсекунды назад была прижата к его груди. Дитер болтается над водой. На его лице – ужас. Теперь его держу только я.

Мои мышцы горят – меня сейчас разорвет надвое.

– Все хорошо, – слышу я Лоренса. – Держись. Я тебя подниму.

Его голос звучит так спокойно.

– Я не хочу умирать, – хрипит Дитер. – Мне страшно. Не дай мне умереть вот так. Я не умею плавать. – Он размахивает второй рукой, пытаясь за меня ухватиться, но не дотягивается.

– Я не дам тебе умереть, – обещаю я, глядя ему прямо в глаза.

Наверняка он вовсе не собирался прыгать. Он просто хотел взглянуть своему отчаянию в лицо, проверить, дошел ли до грани, и от этого моя решимость переправить нас на безопасную сторону ограждения становится еще тверже.

Между моими руками – той, что сжимает перила, и той, которая держит Дитера – проносится туда и обратно горячая боль, похожая на обжигающий электрический ток.

Держись, держись, держись, мысленно твержу я, как заклинание, снова и снова.

Полиция скоро поможет нам. Я слышу волнение за спиной, вижу уголком глаза, как тяжелые черные ботинки Лоренса маленькими шажками подходят все ближе и ближе.

– Я соврал. Той ночью я его видел, – шепчет Дитер.

– Кого? Дашиэля?

Дитер кивает.

Мое сердце от потрясения останавливается.

На мир словно накинули ослепительно-белую простыню, за которой мне ничего не видно.

Дитер солгал полиции. Он сказал им, что не видел Дашиэля уже давно, много дней. Почему?

Я не понимаю. Ощущаю себя потерянным, словно все это сон.

Когда я слышу сзади какой-то хлопок, то в первый момент не обращаю внимания. Звук такой короткий – едва различимый, но неожиданно что-то высвобождается, что-то внутри меня. И это… неправильное ощущение. Секунду назад я был напряжен, как пружина.

Я в растерянности отворачиваюсь от Дитера.

У меня не сразу укладывается в голове, что моя рука больше не держится за перила.

И я не осознаю, что мы падаем, пока мост не начинает удаляться от нас.

Мы падаем. Бесшумно и быстро.