Лисы (ЛП) полностью

И все-таки меня беспокоит, что он подумает обо всем этом, обо мне и о том, где я живу. Я впервые в жизни беспокоюсь о подобных вещах. Я останавливаюсь и оглядываюсь – по-настоящему. Плитка сияет. И пахнет приятно – во всяком случае, для меня. Здесь просторно и нет никакого мусора, только нужные вещи. Мне не надо много вещей, только ощущение безопасности. А это место – самое безопасное мое жилье за очень долгое время. Я никогда никого не пускал сюда, кроме Майло. Может, и Мики тоже почувствует себя здесь в безопасности… Я прерываю этот бредовый ход мыслей, пока он не успел разогнаться.

Потом направляюсь на улицу, чтобы встать на краю парка и дождаться его. Я соврал ему и сказал, что дорога, которая идет вокруг парка, короче, чем путь через центр. Пусть он и освещен, но там слишком тихо – и темно по краям. Мики с ума сойти какой уязвимый и тощий. У него нет барьера между ним и окружающим миром. Его нечему защитить.

Снова начинает падать хрупкими хлопьями снег, и я, вспомнив, какими замерзшими были утром Микины ноги, надеюсь, что он справится с дорогой сюда. Мое тело рвется встретить его на полпути, но мы легко можем разминуться, плюс я пообещал встретить его здесь, около погнутого указателя, который когда-то направлял людей к тупику, где расположен бассейн.

Не выпуская указателя из виду, я греюсь, расхаживая туда-сюда по тротуару. Крошечные снежинки оседают у меня на ресницах и замерзают, и я тяжело моргаю, как перед сном. Возможно, все это и есть сон. Странный, странный сон, думаю я.

Проходит сколько-то времени. Много или нет, я не знаю. Я начинаю волноваться, не заблудился ли он… Плечо ужасно пульсирует. Я уже и не помню, каково это – жить без боли. Я принимаю еще одну маленькую таблетку – из тех, что выдал мне Кукольник – и заедаю ее пригоршней снега, которую зачерпнул с низко растущей ветки.

Я столько живу, но так и не научился справляться со своим беспокойством. Одна моя половина хочет сорваться с места, побежать, искать и найти, а вторая – замереть без движения, остановить время, затаить дыхание и свернутся в клубок. До Дашиэля я никогда не испытывал сильных чувств. А до того, как его потерять, не знал, какой ужасающей они глубины.

Я съедаю еще пригоршню снега. Его холод останавливает поток моих мыслей.

Когда я замечаю быстро шагающую по дороге фигуру, мой рот еще полон полурастаявшего снега. Проглотив его, я смахиваю снежинки с ресниц и смотрю на заснеженный ореол волос, на длинные худые конечности. Я не двигаюсь с места, жду, когда увижу его лицо, когда не останется сомнений, что это Мики.

Но сомнения существуют только у меня в голове. Мое сердце быстро стучит. Оно уже узнало его. Быть может, сердца затем и нужны, а нам всего лишь нужно научиться им доверять.

– Привет, – говорит он, протягивая мне руку. Вторая его рука крепко обвита вокруг груди. Пусть на нем и надета та стеганая куртка из вещевого пункта, он мерзнет.

Я заправляю волосы за уши, и мгновение мы просто глядим друг на друга. Неловкости нет, и улыбка Мики становится все шире и шире, а я все смотрю на его зубы и не могу оторваться. Что, кажется, он замечает.

Разве я не пообещал перестать вести себя странно? – думаю я. Отвожу глаза и делаю судорожный вдох в попытке успокоить лихорадочное стучание в груди.

– Далеко отсюда ходить, – произносит он.

Он не запыхался, но выглядит немного уставшим.

Я киваю.

– Мне нравится ходить пешком, – говорю. Почти правду.

– Значит, твой дом где-то неподалеку? – Мики смотрит на указатель, потом на тихую тропку, которая исчезает во тьме. Его брови сходятся вместе, будто он озадачен чем-то. – Дитер говорил, ты живешь в каком-то пустом здании. – Я киваю. – Где еще жить суперзлодею, как не в заброшенном плавательном бассейне?

Улыбнувшись, Мики опускает глаза на снег на земле. Кажется, хочет сказать что-то еще, однако не говорит.

И только в этот момент я замечаю, как сильно его колотит от холода. Что неудивительно – после вчерашней-то ночи. Я такой идиот.

– Идем. Я налью тебе чего-нибудь горячего.

И заверну тебя в покрывала, чтобы тебе было тепло и уютно, потому что ты – это все, что мне нужно. Голос, звенящий у меня в голове, снова похож на Дашиэля. Мне не по себе от того, насколько он прав.

Мики колеблется. Из-за темноты, догадываюсь я. Вспоминаю, как пугали его переулки – даже при свете дня. Вспоминаю, каким потерянным он был прошлой ночью, когда я нашел его около парка. И осознаю, насколько он должен был быть не в себе, чтобы сделать то, что он сделал.

– Все будет нормально, – обещаю я. Я знаю, он доверяет мне.