Я протягиваю руку. Всего-то и собираюсь, что просто коснуться его и успокоить, но когда он крепко сжимает ее, мои пальцы вдруг сами собой берут его пальцы в замок. На секунду от ощущения его ладони, тесно прижатой к моей, меня охватывает такое ошеломление, что я не могу шевельнуться. Меня словно подключили к электросети, и мое сердце не просто часто колотится, оно поднимается к самому горлу, чтобы освободить в груди место для вспышки сверхновой. Мой рот силится произнести нечто среднее между «о!» и «вау!». Я быстро закрываю его и сжимаю губы. Боже, Мики, наверное, думает, что я совсем ненормальный. Сосредоточившись на дыхании и не поднимая головы, я медленно увожу его в темноту.
– Здесь живет еще кто-нибудь? – спрашивает он шепотом, пока мы идем по заросшей тропинке.
Забавно, как его присутствие заставляет меня переживать все по новой.
Ветви деревьев, пологом нависая над нами, блокируют лунный свет. Шум дороги, оставшейся позади, тоже становится смазанным. В паузе, повисшей после его вопроса, я слышу только то, как под нашими шагами похрустывает лед на земле, и частое дыхание Мики.
Поскольку Мики держит меня за руку, все мои чувства обострены. Я глубоко дышу через нос и обнаруживаю, что снег лишает мир запахов, однако под деревьями, где снега нет, слабо пахнет мочой, сырой штукатуркой и старой машинной техникой. Я настолько привык к этому запаху, что перестал замечать, но сейчас мне хочется, чтобы он исчез. Я хочу чистоту и ничем не пахнущую снежную белизну.
Мики только сжимает мою руку покрепче, стискивает ее. У него такие холодные пальцы. Если он и чувствует запах, то ничем этого не выдает. Я вспоминаю, что он задал мне вопрос.
– Только Майло. Сейчас его нет, но он, наверное, скоро вернется. Он… – Интуиция подсказывает мне, что я должен продолжать говорить, продолжать открываться, пусть для меня это и тяжело. Разговоры каким-то образом успокаивают его. – Он мой друг. Иногда здесь ненадолго появляются и другие, но у нас самые безопасные комнаты. – Я умолкаю, не вполне понимая, хочет ли Мики все это узнавать.
– Извини, – шепчет Мики. – Я хотел прийти сюда ради тебя, быть здесь ради тебя, а в итоге, как дурак, трясусь в темноте. – Судя по голосу, он так разочарован в себе. Так не должно быть.
– Все нормально. – Честно, нормально. – Мне лучше просто от того, что ты здесь.
– Правда?
Сквозь полумрак я ловлю его взгляд и обнаруживаю, что беспомощно улыбаюсь. Я так откровенен, но оно ощущается правильным. Я хочу сделать все, чтобы он чувствовал себя хорошо, словно он самый важный человек на всем свете.
– Подожди здесь, – говорю я, когда мы подходим к фанерной панели, которую мы с Майло переделали в дверь. Остальные лазейки наглухо закрыты металлическими листами, которые не поддадутся, даже если со всех сил колотить по ним палкой или железным ломом.
Мики не отпускает меня. Я мягко пытаюсь разжать его руку.
Я хочу сходить за фонариком, что показать Мики бассейн, ведь в темноте он вряд ли что-то увидит. Будь я посообразительней, то принес бы фонарик с собой, и Мики не пришлось бы идти по темноте. Но тогда он, наверное, не взял бы меня за руку. Мне грустно признавать это – потому что я не хочу, чтобы Мики боялся, – но мне понравилось, когда он это сделал.
– Тебе не хочется, чтобы я оставлял тебя здесь, да? – спрашиваю я, осознав, что на самом деле все равно не хочу, чтобы Мики отпускал мою руку.
– Не особенно.
Я улыбаюсь. Неважно. Показать Мики бассейн во всем его упадническом великолепии можно будет и позже. Сейчас нам важнее согреться.
Я завожу его внутрь – мы оба осторожно переступаем через груды расколотой плитки и проходим мимо черной дыры пустого бассейна к двери в мою нору. Мики смотрит или прямо перед собой, или на меня до тех пор, пока я не открываю замки и не пропускаю его за дверь. Там он сразу же улыбается – облегченно, чувствую я.
Может, он ожидал чего-то действительно страшного, ведь для сквотов это обычное дело. Не знаю.
Не подумав, я наклоняюсь и больной рукой подобираю с пола фонарик. Пряча лицо, стискиваю зубы и морщусь, потом включаю фонарик и вручаю ему – похоже, меня ничто не может заставить отпустить его руку.
– Так вот почему от тебя так приятно пахнет! – восклицает он, водя фонариком и расплескивая свет по всем стенам. – Ты живешь в душевой! – Он звонко смеется.
В этот момент я люблю свою душевую больше всех прочих мест на земле. Она полна танцующего света. Она полна Мики. Я задерживаю дыхание и сквозь волосы смотрю на него, и обмираю, когда он сжимает мою руку еще крепче, чем раньше.
Глава 33
Супергеройские штуки
Спустя двадцать минут Мики уже не дрожит. Он сидит у меня в гнезде, на хрупкие плечи наброшены все до единого мои покрывала. Мои съестные припасы, полученные за починку разных вещей, сложены в аккуратную кучку в углу. Я немного стесняюсь их. И всего.
