Я могу припомнить всего один раз, когда мне настолько отчаянно хотелось, чтобы меня кто-то обнял, что я заплакал. Это случилось после того, как меня взяли в семью, которая на самом деле хотела более общительного ребенка. Ребенка, которого у них получилось бы полюбить. В первую ночь после возвращения в детский дом мне было так плохо. Обхватив себя и свернувшись в клубок, я всхлипывал, стараясь делать это бесшумно.
Я стараюсь не шуметь и сейчас, хотя здесь нет никого, кто мог бы меня услышать.
Я засыпаю.
Проснувшись, я вижу, что свет снаружи угас. Но боль у меня в груди – нет. Я не знаю, что сделать, чтобы она прекратилась, и это незнание ослабляет меня. Я сглатываю, обводя взглядом голые стены.
Так пусто. Все такое пустое.
Плечо пульсирует от движения, но я должен встать. Я не могу здесь оставаться. Я не могу впасть в оцепенение, как после гибели Дашиэля, и потому начинаю искать теплые вещи.
Одевшись, я спешу в основное помещение бассейна, надеясь, что Майло вернулся, что здесь кто-то есть. Но здесь никого.
Закусив губу, я сажусь у его двери и начинаю раскачиваться взад-вперед.
Донне… или Мики.
Донна будет не против, если я позвоню ей. Она говорила, что если что, она рядом. Мики никогда такого не говорил, но как только я вспоминаю о нем, меня пронзает вспышка тепла, и моя кровь начинает петь.
***
У меня в комнате припрятана на всякий случай банка с мелочью – я стараюсь сохранять их запас. Вытащив горсть монеток, я ухожу к таксофону на окраине парка.
Небо на улице темное и сверкающее, а снег под ногами твердый, как лед. Я ощущаю себя отрезанным от внешнего мира, и обычно я такого не чувствую.
Трясущимися пальцами я набираю Донин номер. Но после второго гудка вешаю трубку и прижимаюсь лбом к холодному металлу таксофона. Я знаю, Донна будет рада помочь, но она не тот человек, с которым я хотел бы поговорить. Она не тот человек, который мне нужен.
Я набираю свой старый номер.
Мики отвечает на четвертом гудке.
– Алло? – говорит осторожно.
– Привет… это Данни.
– Привет. – Его дыхание меняется, становится легким и частым, словно он счастлив или взволнован. – Ты нормально добрался до дома? Я только проснулся, всего минут пять назад, и увидел, что ты оставил свой свитер. Я беспокоился, что ты замерзнешь.
– Да. Нормально. – Я закрываю глаза и представляю его рядом с собой. Это не сложно – для меня он такой настоящий.
– Я только что думал о тебе, и ты позвонил.
Я крепко зажмуриваюсь. Все мое тело, как и бешено рвущееся из груди сердце, дрожит. Я хочу ответить ему, но не могу.
– Ты звонишь из таксофона?
– Да, – выдыхаю, опуская в прорезь очередную монетку.
– У тебя все хорошо?
Может, он что-то расслышал в моей интонации.
– Не знаю, – шепчу.
– Что-то случилось?
– Да. – Во рту сухо, и мне трудно глотать.
– Где ты?
– В парке… рядом с местом, где я живу.
– Ты пострадал? – спрашивает он нерешительно.
– Нет. – У меня не получается думать. Может, все из-за обезболивающих таблеток? Я хмурю брови. Нет, таблетки не умеют вызвать желание кого-то увидеть. Иначе мир был бы совершенно другим. Я, может, и глупый во многих вопросах, но понимаю, что за ноющая пустота поселилась у меня в центре груди.
– Я мог бы прийти. В смысле, если тебе хочется просто поговорить по телефону, то ничего, но… мне бы хотелось увидеть тебя, хоть ненадолго… в смысле, если ты тоже хочешь, чтоб я пришел.
Его голос так тих, а в словах столько неуверенности, что мне хочется превратиться в звуковую волну и через телефонную линию дотронуться до него.
И все же я чуть было не отказываю ему. Уже поздно. Мики лучше не блуждать в темноте. Но каждая эгоистичная клеточка моего тела запрещает мне говорить «нет». Я хочу увидеть его. Боже, я правда очень хочу увидеть его. Прошли считанные часы, но случилось столько всего, и у меня такая путаница в голове, и я просто… Он предложил… Я бы никогда не осмелился попросить, но он предложил сам.
– Где ты? – повторяет он.
Глава 32
Мне лучше просто от того, что ты здесь
От одной только мысли о том, что Мики придет сюда, в мою нору, во мне разливается какая-то сумасшедшая эйфория. Похожая на волшебное заклинание… или на скрытую суперспособность, о которой я раньше не знал. Она зажигает меня.
Бурля энергией, я спешу к себе в нору, проверить, все ли там убрано и… начинаю кружиться по кафелю пола. Я понятия не имею, что делаю. Конечно, здесь убрано. И относительно чисто. Ну, насколько вообще может быть чистой душевая в заброшенном плавательном бассейне – со всей ее расколотой плиткой и осыпающейся штукатуркой.
