– Погоди секунду. – Мики мчится обратно к кабине. Вернувшись с ворохом пакетов и, что еще странней, вешалок, он аккуратно укладывает все это в ванну.
После того, как грузовик уезжает, мы с Мики кое-как затаскиваем ванну и все, что внутри нее, в мою душевую – под крики Майло «Что это за хренотень?» и «Ты понимаешь, как это нелепо – заносить ванну в бассейн?».
– Ты сильный, – говорю я, игнорируя Майло, пока мы ставим ванну за дверью. – Хоть со стороны и не скажешь.
Мики приподнимает бровь и, сдерживая улыбку, закусывает губу.
– Если ты ищешь большие мускулы, то будешь разочарован, но не забывай, у меня есть суперспособности, – шепчет он.
Я не ищу больших мускулов.
Мы ставим ванну в одну из душевых кабинок.
– Чтобы согреть столько воды, понадобится много газа. – Я бы хотел не быть настолько практичным. Бога ради, Мики подарил мне ванну. Мне хочется рассмеяться – ничего более непрактичного и не придумаешь.
Мики морщит нос.
– Об этом я не подумал. А на один раз его хватит? Завтра мы раздобудем еще.
Я пожимаю здоровым плечом. Я не знаю.
Честно говоря, я запутался, пытаясь соотнести этот подарок с тем, о чем он просил вчера вечером.
– Так ты что, каким-то образом хотел отвести меня в ванну? – спрашиваю я.
– Нет, ванна – это просто тебе. Она не имеет отношения к тому, куда мы сегодня отправимся.
Мики выуживает из кармана толстовки свой сотовый и проверяет время.
– Нам нужно распаковать кое-что, – жизнерадостно произносит он. – Ты ведь еще доверяешь мне, верно?
Прямо сейчас я не могу даже помыслить о том, чтобы не доверять ему, пусть упоминание о сюрпризе и вызывает у меня опасения насчет того, что он задумал.
Я прикасаюсь к ванне. Веду ладонью по ее гладкому, прохладному боку. На одной из сторон, ближе к краю, есть небольшая трещинка. Я обвожу ломаную линию кончиком пальца – несмотря на изъян, она все равно прекрасна.
– Тебе нравится, да? – спрашивает Мики.
Я, улыбаясь, киваю, и на лице у него появляется смесь такой радости с облегчением, что я становлюсь даже счастливей.
***
Сидя на коленках у ванны, Мики разбирает свои пакеты. Потом протягивает один из них мне.
– Там костюм, – говорит он в ответ на мои сведенные брови. – Просто позаимствовал на один вечер. Для тебя.
Я еще никогда не надевал ни костюм, ни рубашку, ни обувь вроде начищенных до блеска черных ботинок, которые он мне вручил и на которые я сейчас пялюсь округлившимися глазами.
– Размеры пришлось прикинуть на глаз. Но это всего на один вечер. Даже если не подойдет идеально, мы наверняка что-нибудь да придумаем.
К моему пакету прикреплена бирка: «Сэвил-роу. Прокат. Да Сильва». А к Микиному такая: «Сэвил-роу. Прокат. Крествел».
– Как ты смог все это позволить? – Он не работает, и я не хочу, чтобы ему пришлось снова возвращаться на улицу.
– Как я уже сказал, взял взаймы. Завтра я их верну. Ерунда, честное слово.
Но по его покрасневшим щекам и тому, как он уклоняется от моего взгляда, мне становится ясно, что это вовсе не ерунда.
Я оставляю его возиться с пакетами, а сам ставлю на газовую плитку кастрюлю с холодной водой. На то, чтобы нагреть для ванны достаточное количество воды, потребуется, наверное, какое-то время.
Снаружи сгущаются сумерки. Я сажусь на корточки и впитываю исходящее от плитки тепло.
Что вообще значит «взаймы»? Он что, украл эти вещи? И если да, то беспокоит ли это меня? Если честно, чуть-чуть беспокоит, но не само воровство, а то, что мое представление о Мики может оказаться ошибочным.
Мои лопатки гладит теплая ладонь – и от внезапного прикосновения я чуть было не опрокидываюсь прямо на плитку.
Я понятия не имею, как он умудряется так бесшумно передвигаться.
– Пожалуйста, не спрашивай, как и откуда, но я знаю тех, кому принадлежат эти костюмы. Клянусь, они не против, что я взял их взаймы. Я не украл их… если тебя беспокоит именно это. Серьезно, из меня вышел бы худший вор на земле. А ванну выбросили из дома вверх по дороге, там ремонт, а на ванне трещинка, а грузовик все равно вывозил в эту сторону хлам, так что водитель просто прихватил с собой и меня…
Его рука на миг замирает, ладонь расправляется, и я уверен, что нас перенесло в параллельное измерение, где он вот-вот придвинется ближе, обхватит меня со спины и обнимет. Мне так хочется, чтобы он это сделал. Мое глупое сердце ускоряется, предвкушая. Но Мики, конечно, ничего такого не делает.
– Как ты догадался, о чем я думаю? – удивляюсь я вслух, хмурясь в ладони.
– Не знаю. Никак. Просто я сам, наверное, подумал бы ровно о том же. А если я о чем-нибудь думаю, то в итоге произношу это вслух. – Он улыбается уголком рта. – Но телепатию я бы поставил место на четвертое в списке суперспособностей, которые мне хотелось бы получить.
– А на пятое что?
Мики смеется, громко и заразительно. Будь он на вечеринке, все обернулись бы на него, гадая, почему он так счастлив.
– Знаешь, такой вопрос мог задать только ты.
***
