Когда закипает шестая кастрюля, газ в канистре заканчивается. Мы добавляем холодной воды, и я даю Мики выбрать цветочную воду, которая нравится ему больше всего, потому что собираюсь настоять на том, чтобы он принял ванну первым. Он выбирает пьянящий аромат роз, но потом отходит к двери и произносит:
– Не спеши. Я побуду у Майло.
Он даже не дает мне ответить – сразу выходит наружу и закрывает дверь.
Я слушаю, как под его неумелыми шагами потрескивает, как фейерверк, разбитая плитка, потом раздается короткий стук в дверь, и Майло приглашает его войти.
***
Ванна похожа на рай. Я вытягиваюсь и погружаюсь в воду, пока пульс не начинает барабанить в ушах, потом лежу и минут пять блаженствую в полном безделье – пока не начинаю думать о том, что Мики не хватит горячей воды, чтобы принять душ или ванну, и тогда выбираюсь наружу.
Вытеревшись, я надеваю костюм. Уходит целая вечность на то, чтобы одной рукой справиться с пуговицами рубашки, но в конце концов я заканчиваю. Поправляю пиджак на плечах и застегиваю его на одну пуговицу.
Ощущение странное. По-хорошему странное. Словно я нарядился в кого-то другого. Надел маскарадный костюм.
Здесь есть даже красный шелковый галстук, который не надо завязывать – он уже завязан, так что я просто накидываю его через голову и одной рукой затягиваю узел. Я так этому рад, поскольку не представляю, как бы я завязывал узел сам.
У меня нет зеркала. Есть у Майло, но сначала я хочу посмотреть на себя в одиночестве. Если мне предстоит испытать шок и разочарование, я не хочу, чтобы это произошло при свидетелях. В одной из общих уборных осталась зеркальная плитка, так что я обуваюсь в дорогие ботинки (я просто знаю, что они дорогие) и, крадучись по расколотой плитке, огибаю бассейн.
Я забыл прихватить свой фонарик, и здесь довольно-таки темно, но я все равно едва узнаю себя. Тощий мальчишка из моего воображения не похож на широкоплечего юношу в костюме напротив меня. Еще этот юноша выше, чем я представлял. Я заправляю волосы за ворот рубашки и разглядываю свое лицо. Я редко смотрюсь в зеркала, но отражение достаточно знакомо, чтобы я не испытал шока от шрамов. Это ведь просто шрамы, разве не так? Неровные линии от глаза к носу, от рта к скуле. И все-таки я мечтаю о маске – я бы мог притвориться супергероем, скрывающим свою личность, когда на самом деле он просто скрывает, какой он.
Я медленно возвращаюсь к себе. Мики, видимо, слышит мои шаги – я больше не стараюсь ступать бесшумно, – и, открыв дверь, смотрит из комнаты Майло, как я шагаю навстречу. На его лице странное выражение.
– Вау. – Он улыбается и несколько раз сглатывает, словно то, что он сглатывал, никак не уходит.
Костюм красивый. Я и сам от него в восхищении. Я провожу пальцами по лацканам пиджака. Не знаю, из какого материала он сшит, но ткань тяжелая, хоть и не особенно толстая.
– Сидит, вроде, неплохо, – говорю я, оглядывая себя.
– Мне нравится, когда твои волосы убраны. Тебе очень идет. – В голосе Мики слышна напряженная нотка, и я поднимаю голову. Его глаза темные, как небо снаружи.
– И он совершенно прав, – говорит Майло, становясь позади Мики.
Смутившись, я вытаскиваю волосы из-под воротника. Я забыл, что убрал их. Когда мокрые пряди оказываются на свободе, я чувствую, что снова похож на себя, но почему-то сегодня быть собой мне не хочется. Внезапно я хочу опять притвориться. Пойти с Мики в этой одежде, куда бы он ни решил меня повести, и на несколько часов притвориться, что я кто-то другой. Кто-то, с кем он мог бы быть.
Я собираю свои волосы в свободный хвостик.
– Я могу завязать их сзади вот так… или, может, ты подстрижешь меня? – нерешительно говорю я Мики.
Обрезать волосы это больше, чем притвориться на пару часов, но я не знаю… возможно, я поддался моменту, и мне вроде как хочется, чтобы он их подстриг.
Мики опять сглатывает, и я думаю, что, наверное, у него и впрямь что-то прилипло к горлу.
– Хорошо. У… у меня есть ножницы. Ты точно уверен?
Я киваю и, пока он не успел меня отговорить, возвращаюсь к себе за фонариком, а потом увожу Мики в ванную с зеркальной плиткой. Майло, конечно, приходит смотреть. Даже приносит стул – единственный стул в целом бассейне, – чтобы я сел.
– Могли бы пойти ко мне. У меня есть зеркало. И здесь темно, – ворчит он.
Но в том-то и смысл. Темно и словно во сне.
Мики дает Майло инструкцию держать фонарик около моей головы. У него с собой черный портфель, и сейчас он, сидя на корточках, роется в нем, доставая тюбики крема, лак для волос, толстые кисти и с дюжину плоских футляров с косметикой, пока не находит где-то на дне пару маленьких ножниц и черную расческу.
– Как тебя подстричь? – спрашивает он, становясь у меня за спиной, а я оглядываюсь и смотрю на него широко распахнутыми глазами. Все это так сюрреалистично. – В смысле, я вовсе не парикмахер, только подравниваю ими концы. – Он машет ножницами вокруг моей головы – до опасного близко к лицу, и меня так резко отбрасывает назад, что он испуганно выдыхает. – Извини. – Он прикрывает ладонью рот. – Извини меня.
– Ничего.
