– Здесь говорится о выборах новых советников, Твое Высокопреосвященство. Каждые три года. Полагаю, действие сего пункта временно приостановлено?
– Весьма деликатно… м-м… сформулировано, патера. Быть может, Палюстрию ты… э-э… в конечном счете заслужишь. Ну а еще?
– Еще здесь сказано, что кальд занимает сей пост пожизненно, а перед смертью вправе назначить себе преемника.
Ремора кивнул:
– Будь добр, верни книгу на полку. Однако теперь так не делается, э? Кальдов не стало, но закон остается законом. Известно ли тебе, патера, о торговле замороженными эмбрионами? Новые породы скота, экзотические ручные зверушки, а в краях наподобие Тривиганта и рабы, э? Откуда они появляются, м-м?
Росомаха опрометью бросился к книжному шкафу.
– Из других городов, Твое Высокопреосвященство?
– В каковых говорят то же самое, патера. Семена и черенки, из коих произрастают растения… м-м… весьма причудливых форм. И гибнут, э? По крайней мере, в большинстве своем гибнут. Гибнут либо… м-м… растут, множатся, процветают – куда там творениям природы!
– Об этом я слышал, Твое Высокопреосвященство.
– Ну а звери и люди чаще всего выходят вполне… э-э… обычными. Либо почти обычными, э? Однако изредка среди них попадаются… м-м… сущие уроды, э? То жалкие, то устрашающие. Цены на них поражают воображение. А вот теперь, патера, слушай со всем вниманием.
– Слушаю, твое Высокопреосвященство.
Остановившись рядом, Ремора опустил на плечо Росомахи ладонь.
– Некогда, – понизив голос едва ли не до шепота, заговорил он, – пятнадцать лет тому назад, сие было известно всякому, э? Однако ныне так называемый «кальдов каприз» всеми забыт, м-м? И ты, патера, не заговаривай о нем ни с кем. Не вороши прошлое, м-м?
– Твое Высокопреосвященство может положиться на меня целиком, – изогнув шею, дабы взглянуть в глаза коадъютора, заверил его Росомаха.
– Манифик. Колоссаль. Так вот, патера, перед тем как… э-э… снискать награду богов, кальд, выплатив сумму невероятной… м-м… величины, э? Приобрел человеческий эмбрион. Нечто… э-э… экстраординарное.
– Понимаю, Твое Высокопреосвященство, – пробормотал Росомаха, нервно облизнув губы. – Понимаю и высоко ценю твою веру в меня.
– Кого он собирался растить, э? Преемника? А может… м-м… живое оружие? Этого, патера, не знает никто. Даже Аюнтамьенто в сем отношении ничуть не… э-э… осведомленнее тебя, патера, узнавшего обо всем только что.
– Позволь поинтересоваться, Твое Высокопреосвященство, а что же?..
– Что же с ним сталось? В этом-то и загвоздка, патера… м-м… в этом-то и загадка. На что он способен? Возможно, экстраординарно силен. Возможно, умеет читать мысли, э? Передвигать предметы, не прикасаясь к ним? Слухов о подобных людях по городу ходит в избытке. Аюнтамьенто искал его, э? До сих пор ищет. Безостановочно. Не покладая рук.
– А его вживили кому-либо, Твое Высокопреосвященство?
– Этого также не знает никто. По сию пору, э?
Вернувшись к письменному столу, Ремора опустился в кресло.
– Миновал год. Два года. Пять… э-э… десять. И вот они явились к нам. Потребовали проверить всех детишек во всех палестрах города, и мы проверили. Память, э? Ловкость. Все, что только возможно. Несколькие нас… м-м… изрядно заинтересовали. Но все без толку, э? Чем пристальней мы… э-э… наблюдали за ними, тем менее… м-м… диковинными они выглядели. Раннее развитие, э? Еще год-другой, и остальные догонят.
Ремора покачал головой.
– «Ничего непредвиденного», – сказали мы, а… э-э… Лемур, Лори и прочие с этим вполне согласились. Замороженные эмбрионы далеко не всегда оправдывают ожидания. Сплошь и рядом гибнут в материнской утробе. И все об этом забыли. Понимаешь, к чему я?
Внезапные прозрения случались с Росомахой исключительно редко, но тут его вдруг осенило:
– Т-т-твое Высокопреосвященство отыскал эту особу! Эту девицу, Синель!
Ремора поджал губы.
– Я вовсе не… э-э… не утверждал ничего подобного, патера.
– Воистину, Твое Высокопреосвященство.
– Патера становится весьма… э-э… популярной фигурой, патера, о чем я намекал в разговоре с тобою еще вчера. Ну, разумеется, теофания… надписи «Шелка в кальды!», намалеванные на всех стенах от леса до озера… такое кого только не привлечет, э? Посему за ним и должен приглядывать аколуф, наделенный недюжинной… м-м… прозорливостью. И весьма, весьма недюжинной рассудительностью. Не менее пристально следует наблюдать за его приспешниками. Нелегкая задача для особы столь юных лет… однако для будущего палюстрийского коадъютора – в самый раз, в самый раз.
Почувствовав, что его более не задерживают, Росомаха встал на ноги и поклонился:
– Сделаю все, что смогу, Твое Высокопреосвященство.
– Манифик. Колоссаль. Загляни к Наковальне за тем письмом и моей запиской патере.
– Твое Высокопреосвященство полагает, что патера также о чем-то догадывается? – набравшись храбрости, осведомился Росомаха. – Или что эта женщина ему обо всем рассказала прямо?
Ремора хмуро кивнул.
