– Видите ли, – непринужденно продолжил Лемур, – Илар упал прямо сюда, в озеро. Что оказалось нам весьма, весьма на руку. Мы тут же выслали на поверхность шлюпку и подобрали его вместе с крыльями, не прибегая к помощи городской стражи… а также, должен добавить, и к помощи Крови. Изрядно разочаровав обе стороны, – самодовольно хмыкнув, добавил он. – Случилось это вчера, рано поутру. В то время я случайно оказался на берегу, и посему его спасением командовал Лори. Сумел бы я управиться лучше? Кто знает, кто знает… Разумеется, Лори – далеко не Лемур, но то же самое можно сказать о каждом. Как бы там ни было, сам летун, и большая часть крыльев, и эта вот сбруя, и все остальное, позволяющее ему летать, теперь в наших руках, но одной жизненно важной вещи из озера выловить не удалось. Он называл эту вещь двигательным блоком, а сокращенно – ДБ. Верно, Илар?
Журавль поднял голову, взглянул на Лемура, но тут же снова склонился над пациентом.
– Именно так, доктор. Конечно, без данного устройства наши штурмовики все же в некотором роде смогут летать, но лишь планируя, будто оседлавшие ветер чайки, не двигая крыльями. Стартовав с высокой скалы либо с башни при благоприятствующем ветре достаточной силы, такой штурмовик преодолеет изрядное расстояние, однако взлететь с ровного поля сумеет лишь в самых экстраординарных условиях. И ни при каких мыслимых обстоятельствах не сможет лететь встречь ветру, даже самому слабому. Не утомляю ли я тебя техническими подробностями, патера? По-моему, доктор Журавль понимает меня прекрасно.
– Думаю, и я тоже, – ответил Шелк.
– Поначалу устранение сей недостачи казалось всего-навсего делом времени. У Илара, в чем он признался сам, двигательный блок имелся. Предположительно, его сорвало ударом об воду. В таком случае устройство можно выловить, чем мы и занимались весь тот день… либо узнать, как сделать такое же, от Илара, но, увы, раскрыть секрет конструкции он, к величайшему моему сожалению, отказывается наотрез.
– На этой лодке наверняка имеется что-то вроде инфирмерии с условиями куда лучше, чем здесь, – заметил Журавль.
– Конечно, а как же, – заверил его Лемур. – Говоря откровенно, некоторое время мы его там и держали, но он не пожелал отплатить добром за добро и потому был возвращен сюда. Он в сознании?
– Ты что, не слышал, как я разговаривал с ним минуту назад? Ясное дело, в сознании.
– Великолепно. Илар, послушай меня. С тобой говорю я – я, советник Лемур. Возможно, более я не заговорю с тобой никогда, а то, что я собираюсь сказать, для тебя много важнее всего, что ты слышал в прошлом или услышишь когда-либо в будущем. Ты слышишь меня? Скажи что-нибудь либо хоть шевельни головой.
Лежавший ничком летун, прижав ухо к полу, взирал в сторону длинной стальной крышки люка посреди палубы.
– Слышу, – негромко, со странным акцентом отвечал он.
Лемур, улыбнувшись, кивнул.
– Ты ведь уже убедился, что я – человек слова, не так ли? Прекрасно. Ручаюсь словом: все, что ты сейчас услышишь, – чистая правда. Обманывать тебя снова я не собираюсь и к долготерпению больше не склонен. Вот люди, о которых тебе рассказывали мы с Потто. Доктор – шпион, как и ты, в чем чистосердечно признался. Не наш шпион, можешь быть в этом уверен. По собственным словам, якобы из Палюстрии. А вот этот авгур – вождь клики бунтовщиков, пытающейся захватить власть в нашем городе. Если доктор Журавль скажет, что жизни твоей не спасти, ты выиграл наш спор. В таком случае я позволю авгуру даровать тебе Прощение Паса, и на том делу конец. Но если доктор Журавль скажет, что тебя можно спасти, ты, продолжая упорствовать, откажешься от жизни сам, понимаешь? Тратить собственное время и время Потто на старания выжать из тебя необходимые сведения я больше не намерен. Работа над новым снаряжением для поиска на дне твоего двигательного блока уже начата. В скором времени мы отыщем его, и смерть твоя будет напрасной. Ну а не отыщем – у нас остается орлица. Теперь она дело знает, и, дабы добыть образчик двигательного блока, нам нужно всего-навсего спустить ее на первого же летуна, что появится в небе над городом.
Умолкнув, Лемур ткнул пальцем в сторону Журавля.
– Никаких угроз, доктор. Никаких посулов. Доверие не ввергнет тебя в убытки, а ложь не принесет выгод. Выживет он или нет?
– Не знаю, – невозмутимо ответил Журавль. – У него сломана пара ребер, но к прободению легкого это не привело, иначе он, скорее всего, не дожил бы до сих пор. Серьезно повреждены по крайней мере четыре грудных позвонка. Пострадал и спинной мозг, но до разрыва дело, видимо, не дошло, хотя с уверенностью судить сложно. Надлежащий уход, первоклассный хирург – и тогда шансы у него, на мой взгляд, неплохи.
Лемур скептически хмыкнул:
– Шансы? На полное выздоровление?
– Это вряд ли. Хорошо, если сам ходить сможет.
– Итак… – Лемур понизил голос до шепота. – Итак, что скажешь? Два-три часа, и ты на берегу. Эти черные баллоны у вас у всех за спиной… как они действуют?
