– Почему ты такая злая? – растерянно пролепетала Нюша.
– Потому что мне нужно было вытащить тебя из-под твоего принца, иначе он тебе показал бы любовь во всей красе!
Катю трясло; единственное, чего она хотела, – это побыстрей добраться до общежития, чтобы лечь в постель и спать и, возможно, завтра весь день тоже только спать. «К чёрту Париж, Нюшу и всё это!» – думала она.
А Нюша продолжала ныть:
– Ну как же так? Мы так хотели, так мечтали! За что это всё? Новый год в Париже – и так плохо, так плохо!
Когда они пришли, Катя бросила с усмешкой:
– Поглядите на эту пьяницу: всю дорогу падала в кусты. Ха-ха!
Нюша ответила ей взглядом, полным злости, но возразить ничего не смогла.
– А где Кирилл и Федя? Они не с вами? – услышали они в ответ.
Еще полчаса, строя всевозможные догадки, сочиняя истории про то, что могло произойти с Кириллом и Федей, они сидели в комнате девочек. И только Катя боялась всерьез: она видела, как Дидье подходил к Кириллу, и не доверяла ему. Она боялась драки и того, что Кирилл не сможет защитить себя и Федю.
Но, когда счастливая парочка вернулась, размахивая рисунком с Монмартра, Катя, ничего не говоря, рухнула на свою койку и мгновенно уснула.
Утро было поздним, суетным, хмурым.
Mme Valeria сначала растерялась, когда не заметила особого энтузиазма на лицах своих учеников, собирающихся после завтрака на экскурсию. Даже Федя поёжилась, а Кирилл и вовсе лениво промямлил:
– Да ну его, этот Пер-Лашез. Мы фотки в Нете посмотрели. Холодно там, наверное, сейчас и сыро.
– Давайте лучше по Елисейским Полям прогуляемся, – предложила Федя.
– Точно, – подтвердила Катя. – Нюша у нас подпростыла, устала, вообще никуда не пойдет.
– С ней все в порядке? – Учительница была весьма обеспокоена.
И Катя поспешила заверить:
– Да. Абсолютно. Столько впечатлений, переживаний! Ну вы же понимаете?
– Не очень, – призналась Валерия Ивановна. – Сегодня же последний день в Париже…
– Ой, дай бог, не последний!
Катя так искренне улыбалась, что Mme Valeria сначала было успокоилась, но, оглядев всех, вдруг снова тревожно округлила глаза:
– А где Артем?
– Дрыхнет! – Игорь тоже был лучезарно-спокоен.
– А с ним все в порядке? – на всякий случай переспросила учительница.
Мальчики уверенно закивали.
– Он всю ночь в компе просидел. В моем ноуте. Играл, – соврал Егоров.
– Ну… – вздох показал сразу гамму чувств педагога: неуверенность, примирение, некоторое успокоение и еще что-то сродни заботе. – Ладно. Значит, завтра не будет слёз по поводу отъезда, а сегодня поехали на Поля.
Казалось, все шло замечательно: выступили, впечатлились, нагулялись, просто устали и будут радостно возвращаться домой, вспоминать и хвастаться. Но Валерия Ивановна почувствовала, что в эту новогоднюю ночь произошло что-то особенное, что изменило некоторых ее учеников. Она пока не могла понять как. Возможно, и правда устали, ведь посещение Парижа – это в некотором смысле культурный шок для впечатлительных подростков. Она улыбнулась мужу и ребятам, и они направились к автобусу, который ждал их у входа. Нужно было договориться с водителем об изменении маршрута.
Нюша стояла у окна, за шторой, чтобы ее не было видно с улицы, и смотрела, как ее одноклассники весело загружаются в салон автобуса.
– Пусть-пусть… – бормотала она себе под нос, не совсем понимая,
– Ненавижу Париж! – крикнула она и топнула ногой, но тут же испуганно оглянулась на дверь: не может ли кто услышать и войти? Все равно кто.
Катя, слава богу, поехала с классом. Она никому ничего не расскажет, в этом Нюша была уверена, но и видеть ее сейчас, обсуждать вчерашнее не хотелось. Артему – предателю! – она все выскажет, все, что накопилось, поэтому пусть лучше не приходит! Но он и не придет, трус! Хуже всего, если припрется Вивьен. Вспоминать о нем было очень больно и стыдно. Она подумала, что и Оскара Уайльда теперь не сможет читать никогда в жизни. И Париж ей не нужен никакой больше. Никогда! Она поедет в Лондон и не будет такой дурой.
Автобус скрылся за поворотом, и Нюша бросилась на кровать – рыдать в подушку. Она так устала бороться со своим несчастьем, что незаметно уснула.
