– Как впечатления? – спросила Лена-алкоголичка.
– Мне понравилось, – честно сказала Хлоя. – Очень дружелюбная атмосфера.
– Да… – рассеянно сказала Лена-алкоголичка. – Но ты ведь пьяная.
И Хлоя вздрогнула, как будто ее раскрыли на тайном задании.
Лена-алкоголичка покачала головой, и Хлоя вдруг заметила, что она без шапки.
– Это неправильно. Анонимные алкоголики – это же трезвенники, понимаешь? Мы ходим на группы, чтобы не сорваться.
– Прости, мне очень неловко, – сказала Хлоя виноватым тоном.
Лена-алкоголичка вдруг громко засмеялась и зажгла сигарету прямо под вывеской «На территории собора не курить».
– Дура, что ли? – спросила она, сжимая сигарету губами. – Да я смеюсь. Я знаю тут один неплохой бар, пойдем-ка выпьем.
И они пошли на свет. Теплый сияющий свет посреди бескрайней холодной ночи.
В баре было натоплено и светло, как в храме.
Хлоя и Лена, алкоголички, взяли себе по коктейлю (и сразу же по второму – чтобы два раза не вставать), и Хлоя спросила, зачем Лена ходит на группы, если это не помогает.
– Почему не помогает? – удивилась Лена. – Раньше я бы выползла отсюда пьяная в жопу и заночевала бы в сугробе, а по утру наглоталась бы таблеток. А сейчас смотри: сижу красивая и пью для настроения.
– Кажется, это как-то не так должно работать все-таки, – рассмеялась Хлоя.
– Да пофиг, как это должно работать, – говорит Лена и опрокидывает коктейль в себя, так что лед вываливается. – Главное, что там классное комьюнити. Хотя вот мужика не найти, Снежинка зря надеется. Все уже сбитые летчики. А еще знаешь, они там все такие, как будто их сразу нужно взять на руки и отнести в безопасное место. Им всегда все должны, особенно женщины. Спасать, заботиться, следить, чтобы не пил. А они могут ну просто быть, да?
Хлоя кивнула.
– Ну вот поэтому я одна, – довольно подытожила Лена. – А ты зачем эту дичь про рыб рассказала?
– То есть?
– Ведь это неправда. Я читала такую историю, тот парень получил премию Дарвина.
– Мне кажется, им понравилось.
– Да-а-а, – согласилась Лена. – Твой стендап удался, там любят безумные истории. Вроде как, знаешь, на этом фоне их проблемы – сущая ерунда и можно справиться.
– Ну, а что я могла сказать? Что всю жизнь наступаю себе на хвост? Недавно разрешила себе быть собой. И вот сюрприз – это никому не понравилось.
– Но муж-то жив?
– Жив-здоров. И даже не пьет.
– И рыб живых не ест, да?
– И аквариума у нас нет.
– Ни Валеры, ни маленьких рыбок.
– Ага. Ни Мити тебе, ни Жени. Бедная Дженни, бедная наша Дженни… – процитировала Хлоя стихотворение[4].
Телефон завибрировал, подпрыгивая по столу, и на экране возник Толя трехлетней давности. Хлоя брезгливо поморщилась:
– Легок на помине.
– Сбрасывай.
Лена легко управлялась с Хлоиной стремительно разваливающейся жизнью, и Хлоя радовалась, что наконец-то нашла нормальную подругу.
Но все-таки перезвонила ему из туалета – сложно быть женщиной, привыкшей все делать правильно.
– Чего тебе?
– Где тебя носит?
– Я же говорила, что педсовет. Чего?
– Достала эта ночная работа твоя.
– Ага.
– Еще б я понял, если б ты миллионерша была.
– Я просто тебя не слышу.
– Наум домой не пришел.
– Ясно.
– Ясно?
– Я предполагала, что он что-то такое выкинет. Ты звонил ему?
– Он недоступен.
– Мы поругались сегодня.
– Что значит «поругались»?
– Ну, я немного резко отреагировала на его прогулы.
– Это ладно, но где он сейчас?
– «Это ладно»? Ну, тебе всегда было все равно.
– Дура.
– Идиот.
– Алкоголичка.
– Импотент.
– Шваль.
– Мы закончили перекличку?
– И где он теперь?
– Не знаю. Наверное, в Мурманске. Завтра придет, не волнуйся. Я бы на его месте сегодня тоже не пришла.
– Так ты и не пришла.
– Иди ты знаешь куда.
– Когда я буду идти туда, ты будешь идти обратно.
Хлоя сбросила звонок и решительно направилась к их с Леной столику, чтобы выпить второй коктейль.
– У тебя что, понос? – спросила Лена, прищурившись.
– Почти, – кивнула Хлоя.
Писать хотелось ужасно.
Толя ждал ее дома с сердитым лицом.
– Я позвонил Науму двадцать девять раз.
– Телефон выключен?
– Как ты можешь догадаться.
– Послушай, я думаю, нам стоит немного подождать.
– Мать из тебя конечно…
– Господи. Ну вспомни себя в шестнадцать!
– Я не сбегал из дома. Может, потому что моя мать не шлялась по ночам…
– Чего ты от меня хочешь?
– Чтобы ты пришла уже в себя.
– Я в себе.
– Не похоже.
Они помолчали – каждый на своей табуретке у грязного стола в крошках.
– Есть выпить у нас? – Толя открыл холодильник и уставился в него, как будто ждал ответа оттуда.
– Холодильник закрой. Вся выпивка в серванте.
Толя погремел бутылками в зале, потом вернулся к холодильнику и вытащил из морозилки запотевшую бутылку водки.
– Ах вот оно что, – сказала Хлоя. – Ну ладно, я спать.
– Иди, иди, спи, мать года. Выперла сына из дома и спать. Ну правильно, у тебя ведь их много.
– Кого?
– Сыновей, кого.
– Слушай, если умный такой, сходи за ним. Ты ведь знаешь, где он.
– Зато ты спокойна, как танк. А, скорее, ты просто бухая. Ну я попробую тот же метод.
И Толя налил себе водки – целый стакан.
– Закусывай, – передразнила его Хлоя, пока он, морщась, глотал.