– Все, – говорит он. – Хватит цирка. Улица Зеленая, дом сорок три, квартира тридцать два. Или приходи совсем, или уебывай.
Хлоя садится в машину и звонит Есе по громкой связи.
– Чего? – спрашивает Еся.
– Я очень люблю Илью, – выдыхает Хлоя, прикуривая сигарету. – Что мне делать?
– Блин, Аня, закусывать надо, ясно? Закусывать.
Без четверти шесть Хлоя подъехала к дому и припарковалась. Толя спустился встречать – в вытертых тапочках. Хлоя посмотрела на них даже как-то с нежностью. Необычное чувство.
– Сетки возьми, – попросила она, открыв перед ним багажник.
Толя вынул пакеты и, кряхтя, зашагал к подъезду с цветными рыбами. Этот мурал не так давно появился на доме и несколько украшал безжизненный серый пейзаж. Но Толя – в стоптанных тапках и вытянутых домашних штанах – смотрелся на его фоне еще более неподходящим, чем раньше.
– Тапки бы тебе новые купить, – сказала скорее себе, чем мужу, Хлоя, с взрывным грохотом захлопывая багажник. – Наум не появился?
В тесном скрипящим лифте Толя вдруг подался вперед и принюхался.
– Чего? – спросила Хлоя.
– Ты, что ли, за рулем ездишь пьяная? – удивился он.
– Рюмка коньяка! У меня давление вообще-то, – огрызнулась она.
– Ну Ань, – сказал Толя растерянно, – ну это уж вообще.
Дома Хлоя первым делом проверила комнату сына – тот дома не появлялся.
– Позвони Науму, – крикнула она Толе. – Днем он был в Мурманске.
– В смысле? Что он там делал?
– Он уже три недели не появлялся в школе.
Толя вырос в дверном проеме, и сразу же стало еще темнее. «Как у негра в жопе», как говорила бабушка Анны.
– А ты, что, только сегодня об этом узнала?
– А ты?
– Но ты же мать. И ты работаешь в той же школе, в которой он учится.
– Интересная логика.
– А что – нет? Вообще-то, ты первая, кто должен был заметить, что что-то не так.
– А ты? Почему ты никогда ничего никому не должен?
– Я работаю, Аня. Пока ты шляешься неизвестно где.
– Ты о чем?
Хлоя повернулась и посмотрела на него, заранее готовясь к тому, чтобы все отрицать.
– Ну вот сейчас ты куда собираешься? Ты же только пришла.
– Сейчас?
– Да, вот прямо сейчас.
– Прямо сейчас у меня педсовет сегодня. И мне надо собраться. Дай мне пройти.
В ванной она включила воду и попыталась успокоиться. Все на глазах рассыпалось в пыль. Со змеевика хищно смотрели колготки.
Чтобы попасть в церковь Архангела Михаила, нужно было подняться в гору. Хлоя замерла у подножия – церковь стояла на самом верху, в центре снежного пустыря, как праздничный пряничный домик. Сняла перчатку и достала из кармана телефон с картой – вход оказался сбоку, нужно было спускаться куда-то в подвал. «Секта», – решила Хлоя и шагнула в темный зев двери.
Внутри оказалось натоплено, по гулкому коридору разливались песнопения – за одной из дверей репетировал церковный хор, и она замерла, поддавшись окружающему теплу. Куда дальше идти, она не знала. В полумраке узкого коридора со сводами ее обогнал какой-то мужичонка в свитере и с добродушным спитым лицом, и Хлоя решительно пошла за ним, почуяв в случайном проводнике алкоголика.
В комнате, больше похожей на чулан, чем на место для собраний, стоял длинный стол, словно свадебный, во главе сидел мужчина в спортивном костюме. Он был похож на физрука, да и комната эта напоминала каморку, какая обычно бывает в школе за спортивным залом. Внутри стены постоянно что-то лилось, гудело и жило отдельной, скрытой от глаз жизнью. Стол, за которым сидел «физрук», был завален бумагами, тетрадями и книжками, как будто он и правда вот-вот начнет урок или будет принимать экзамен.
– Как вас зовут? – спросил он. – Вы можете не называть настоящее имя.
– Меня зовут Анна, – соврала Хлоя.
«Физрук» записал ее имя в тетрадь. Ровно, как на чистописании.
Его рябое доброе лицо внушало доверие, и Хлоя осторожно села рядом.
– А я Евгений, алкоголик.
Тем временем мужичок, который стал проводником Хлои, метал на стол шоколадные конфеты, коробку с чайными пакетиками и одноразовые чашки. Спросил у нее:
– Будете чай?
Хлоя от чая отказалась, хотя эта забота была ей приятна, и вообще ей уже нравился этот кружок, где тепло, и тихо, и шоколадные конфеты.
Время лилось за стеной, и Хлоя думала, что больше никто не придет, но неожиданно люди начали собираться – снимали мокрые от снега куртки, грели руки о чашки с горячим чаем, смотрели прямо и незлобно.
Наконец, церемония началась – «физрук» (и алкоголик) Евгений монотонно зачитывал текст, в котором говорилось, что каждому стоит помнить следующее: безвыходных ситуаций нет, справиться можно со всем и если кому-то нужна рука помощи, то вот она. И в доказательство поднял вверх руку.
– Давайте теперь познакомимся, – сказал Евгений. – Есть ли тут кто-нибудь, кто пришел в первый раз?
Хлоя кивнула.
– Есть ли тут кто-то, кто трезв меньше девяноста дней?
И одна молодая девушка (Хлоя никогда бы не подумала, что с ней что-то не так) сказала:
– Я. Двадцать восемь дней.
И все захлопали, как в театре.