— Клан слишком ослаб. Последняя Эке Ин погибла, когда мы с Тибером были детьми. Ещё несколько лет без истинной — и Чёрный коготь нас задавит.
Ну да, конечно, нет ничего важнее долга.
— И тем не менее ты солгал брату.
— Солгал, — он всё ещё мял в руках мою бейсболку. Заметил это и протянул шапку мне.
— Почему?
— Мне нужно время. Время, чтобы подумать, как поступить.
Ответ совершенно не успокоил.
Тибер вернулся в хижину, когда зарядил дождь, да не обычный, а настоящий тропический ливень. Идти по такому в темноте могли только убеждённые мазохисты. К счастью, волки к их числу не принадлежали. Мы так или иначе собирались разбить лагерь, а здесь, в домике, у нас была крыша, пусть и дырявая, как решето.
После недолгих поисков удалось найти более или менее сухую комнату. Капало только в одном углу. Единственное окно было заколочено и довольно плотно — сквозняков меньше и спать не так опасно, как на лесной поляне: какое-никакое укрытие.
В рассохшемся шкафу обнаружилось даже постельное бельё, правда, отсыревшее, полусгнившее, воняющее настолько, что я позавидовала пропавшему обонянию Йена. Несмотря на это, я свалила тряпки в сухом углу, соорудив себе некое подобие кровати. Настоящую, деревянную, я решила проигнорировать, уверенная: с ней произойдёт то же самое, что и с комодом, стоит только улечься.
— Дежурить всё равно надо, — сказал Тибер. — Ты первый, Йен.
Очень мне не понравился тон старшего волка и его желание спровадить брата, моего неизменного защитника. Йен, судя по взгляду, тоже был не в восторге, но спорить не стал. Кивнул и направился к выходу.
— Там крыльцо с навесом, не промокнешь, — бросил вслед Тибер. — Сменю тебя через три часа.
Ох, сколько всего могло случиться за это время.
Итак, дверь со скрипом закрылась, и мы остались наедине. Я ощутила себя Красной Шапочкой из знаменитой сказки Шарля Перро и приготовилась быть сожранной.
Волк хмурился. В воздухе между нами пульсировал алый магический шар — единственный источник освещения.
— Таи здесь нет. Объясни-ка мне это.
Под тяжёлым взглядом оборотня я потянулась к рюкзаку и достала блокнот. Показала Тиберу сломанный карандаш. Волк недовольно рыкнул, но забрал его и принялся точить карманным ножом. Таким образом, у меня появилось время обдумать ответ.
Но любая отсрочка рано или поздно заканчивается.
— Ну? — нетерпеливо потребовал оборотень.
Под светом магического шара страницы блокнота казались розовыми. Дрожащей рукой я вывела: «Она может прятаться в пещерах. Знаю дорогу».
Прочитав ответ, Тибер зарычал, вырвал из рук блокнот и яростно швырнул в стену.
О, божечки.
— Ты нас за идиотов считаешь?
От страха я забилась в угол. Как тогда, в комнате с комодом, Тибер навис надо мной исполинской тенью. Подавил своей аурой.
— Сдаётся мне, кто-то тут с удовольствием водит нас за нос.
Я отчаянно замотала головой. Волк, огромный, мощный, пугающий, почти накрыл меня своим телом. Глаза, горящие адским пламенем, оказались пугающе близко.
Надо было что-то сделать. Что-то придумать. Отвлечь от опасной мысли. Переключить внимание.
Сглотнув, я накрыла внушительный бугор у него в штанах и осторожно погладила.
Могла ли я подумать, что коснуться Тибера между ног всё равно что выдернуть предохранительную чеку гранаты? Волк зарычал. Комната кувыркнулась. Я пикнуть не успела, как обнаружила себя лежащей на отсыревших тряпках задницей кверху. Широкие мужские ладони с силой огладили мои бёдра, пальцы вцепились в пояс штанов. За время, проведённое в лесу, я так похудела, что теперь джинсы можно было стянуть, не расстёгивая. Сквозь ткань о ягодицы потёрся внушительный член, и стало понятно: ситуация вышла из-под контроля.
Что Тибер задумал? Петтинга ему было недостаточно? Он хотел сделать всё, так сказать, по-взрослому?
Испуганная, я попыталась приподняться, но сильная рука надавила на поясницу, заставив снова ткнуться лицом в тряпичный ворох. Штаны настойчиво потянули вниз.
Чёрт-чёрт-чёрт!
Я дёрнулась, замычала, заколотила руками по подстилке в надежде, что похоть не до конца затуманила волчий разум и Тибер всё же найдёт в себе силы остановиться, не брать меня против воли. И он остановился, но пальцы не отпустили джинсовый пояс.
— Не хочешь внутрь? — спросил этот поехавший крышей неандерталец. — Девственник что ли? Или я не устраиваю?
Я помотала головой. Поискала взглядом блокнот. Как же неудобно хвататься за карандаш и бумагу всякий раз, когда необходимо донести свои мысли.
«Не надо. Так нет. Так — никогда».
Голова казалась одновременно пустой и тяжёлой. Слова в предложения не складывались, и ничего более внятного написать не получилось. К счастью, Тибер правильно понял. К несчастью, отступать не собирался.
— Я чуть-чуть.
Что значит «чуть-чуть»? Он сдурел?
Судя по тому, как шумно дышал волк, как судорожно сжимал пальцы на моих частично обнажившихся бёдрах, мозг его опасно размягчился. В таком неадекватном состоянии мужчина способен выкинуть что угодно.
