И мне было, пусть низ живота и тянуло от неудовлетворённого желания.
Тибер
Он смотрел на спящего Тейта и не мог отвести взгляда, переполненный щёмящей, неуместной нежностью. Даже куртку снял, чтобы его укрыть, идиот. Не мог наблюдать за тем, как мальчишка дрожит и зажимает между бёдрами замёрзшие ладони.
Обнять бы его, притянуть к груди, согреть в кольце рук, да только слишком это по-гейски: заняться сексом, а потом уснуть вместе. А Тибер не голубой. Он по женщинам. То, что произошло сегодня, — ошибка. Случайность.
С кем не бывает, верно?
Главное, они не целовались, Тибер не держал другого мужика за член, не трогал, не пытался доставить удовольствие. И даже если бы секс был настоящим, а не этой жалкой — невероятной, крутой, восхитительной! — пародией, один раз не превратил бы Тибера в гея. Все так или иначе экспериментируют. Особенно в молодости. В тюрьмах и закрытых мужских академиях подобная практика широко распространена. Когда рядом нет женщины…
Точно! У Тибера просто давно не было женщины! В этом дело! Он молодой, здоровый, сексуально активный мужчина непозволительно долго сидел на голодном пайке. А Тейт с этими своими сладкими губами и длинными ресницами был совсем как девка. Немудрено, что у Тибера сорвало крышу.
Он нормальный. Разумеется, нормальный. Нет никаких сомнений.
И всё-таки домогаться брата собственной Эке Ин…
Если правда откроется, если кто-нибудь узнает, что он, Тибер, матёрый волк, второй в стае после вожака, водил членом по мужской заднице, да ещё с таким удовольствием… Лучше умереть. Большего унижения сложно представить.
Дождь снаружи усиливался. Грохотал по шиферу. Ветер бил в хлипкие стены домика, и Тиберу казалось, что те, тонкие, непрочные, вот-вот надуются, словно паруса.
Он был сверху. Тот, кто сверху, кто трахает, а не подставляется, не теряет мужественности. В конце концов, какая, собственно, разница, в какую дырку совать. В темноте, с закрытыми глазами Тиберу казалось, будто с ним женщина. Попа у Тейта была мягкая, круглая, совершенно бабская. И стонал он так сладко.
Не думать! Не вспоминать!
Скорее бы найти истинную и поставить мозги на место. Она, эта Тая, обязательно понравится Тиберу, даже если окажется уродиной. Интересная девчонка, рискованная, бесстрашная, абсолютно без тормозов — он любил таких, а ему попадались лишь невинные овечки из добропорядочных семей да раскрашенные силиконовые куклы.
А он хотел настоящую бабу. Без косметики, без красных надутых губ, гибкую, умную, с распущенными чёрными волосами. Тёмненькую. Тибер обожал брюнеток, но не южного типа — с белой кожей и лёгким румянцем. А ещё, в отличие от большинства мужчин, тем более оборотней, считал: женщина должна дразнить, бросать вызов, а не быть покорной.
Тая и бросила им вызов, да такой, что в голове не укладывалось. Сбежала в Запретный лес — средоточие всех кошмаров.
Тибер попытался переключить мысли с хрупкого паренька, дрожащего от холода под его курткой, на пропавшую невесту, но в голову лезло ощущение горячей раскрытой задницы под ладонями. Нежная кожа. Какая нежная!
Тибер обречённо понял, что не торопится найти истинную, что с удовольствием пройдёт в компании Тейта ещё несколько дней и десятков миль. И что окончание этого пути пугает его сильнее всех ужасов, таящихся под покровом ночи. Когда волки вернут Таю в Логово, о её младшем брате придётся забыть.
Тибер хотел Тейта и молил богов прекратить это безумие. И одновременно мечтал, чтобы оно, это безумие, продолжалось.
Мусор на полу хижины захрустел под чужими ногами. Йен вернулся в дом. Три часа истекли? Уже? Так скоро?
Чёрт! Запах!
Вспомнив о брате, Тибер впервые по-настоящему вдохнул застоявшийся воздух в комнате. От собственных рук, от одежды Тейта, от лохмотьев, на которых мальчишка спал, тёрпко, резко несло недавним соитием. Потом и спермой. Рассчитывать, что Йен не учует этой гремучей смеси и не сделает выводы, было глупо. У оборотней отличный нюх и с умственными способностями всё в порядке.
Шаги приближались. Хлам под ногами хрустел всё громче. Скрипнула дверь, ведущая в смежную комнату. Четыре метра — и Йен будет здесь.
С третьей попытки Тиберу удалось вспомнить простенькое бытовое заклинание, убирающее неприятные запахи, со второй — применить знания на практике, с пятой — сделать это удачно. В комнате перестало нести спермой за секунду до того, как туда вошёл Йен. Впрочем, спешка была напрасной: обоняние к волку пока не вернулось. Так или иначе Тибер об этом благополучно забыл.
Йен бросил короткий взгляд на мальчишку, укрытого курткой брата, и сказал:
— Выйдем. Надо поговорить.
Тибер
Они вышли на крыльцо. Козырёк над входом от дождя защищал неважно. Ветер направлял струи под навес, и водяные брызги жалили кожу, подобно рою призрачных насекомых. За три часа дежурства Йен промок насквозь, и теперь настала очередь Тибера терпеть неудобства ради общей безопасности.
— О чём ты хотел поговорить?
