— Надеюсь, дом уже близко, — бросил Тибер, и в его голосе прозвучала угроза.
Я поняла: юлить больше не выйдет. Не приведу их сегодня к хижине, пожалею. Впрочем, не поздоровится мне в любом случае. Таи то в доме нет.
Оставался час, чтобы придумать, как оправдаться.
Тёмная полусгнившая хибара показалась за деревьями как раз в тот момент, когда Тибер вознамерился впасть в ярость. Он уже повернул ко мне перекошенное от гнева лицо, но тут Йен кивнул в сторону расступившихся хвой.
— Вон. Глянь. Пришли.
Казнь откладывалась.
Хижина предсказуемо выглядела нежилой. Разбитые стёкла торчали из рам, словно треугольные зубы, и превращали окна в оскаленные пасти чудовищ. По стенам полз плющ. Из внушительной дыры в крыше вырастал зелёным радиоактивным грибом раскидистый клён. Дом был нанизан на него, как бусина на нитку. Тибер решительно поднимался по скрипящим ступенькам (некоторые отсутствовали), и со стороны это напоминало завязку фильма ужасов.
Йен подтолкнул меня в спину, создав на ладони светящийся магический шар.
Внутри хижины царил разгром. Под ногами хрустели то ли ветки, то ли камни, то ли обломки мебели — в темноте было не разобрать. Тибер стремительно обходил пустующие комнаты — искал Таю. Но даже по затхлому запаху было ясно: порог этого гниющего деревянного монстра давно никто не переступал. За долгие годы мы стали первыми. Очень быстро понял это и Тибер.
Он придвинулся ко мне близко-близко, страшный, дрожащий от бешенства, и рявкнул в лицо:
— Что-то мучают меня подозрения. А ну-ка снимай штаны!
От ужаса меня парализовало. Язык прилип к нёбу, а ноги будто вросли в пол. Тибер стоял напротив, скрестив руки на груди, и ждал. Я знала, что, если не подчинюсь, он сдёрнет с меня штаны сам и убедится в своих подозрениях. Случай у ручья посеял в нём зерно сомнения, и теперь юли не юли — обмануть волка не выйдет. Ни одно оправдание не прозвучит убедительно. Можно, конечно, не раздеваться — просто сказать, что я действительно сбежавшая истинная. Правда, нет никакой гарантии, что после своего признания я всё же не окажусь обнажённой.
— Ну! — этот нетерпеливый взгляд был мне хорошо знаком. Сколько у меня осталось времени, чтобы решиться? Минута? Пара секунд?
В полном отчаянии я потянулась к ширинке.
— Что происходит, Бер? — Йен появился в дверях как раз вовремя. Я замерла, сжав тремя пальцами пуговицу на джинсах. Неужели я действительно собиралась выполнить приказ Тибера — снять штаны? А язык у меня на что?
— Опять пристаёшь к парню?
Горящие оранжевые глаза гипнотизировали, лишали воли. Я не находила сил отвернуться, переключить внимание. Йен маячил в тёмном дверном проёме, а я не могла на него посмотреть. Взгляд Тибера не отпускал. Я была кроликом перед удавом, оленем в свете автомобильных фар. Не шевелилась, только мелко вздрагивала, будто сквозь моё тело пускали слабые электрические разряды.
— Этот Тейт, — Тибер выделил имя как-то особенно издевательски, — не тот, за кого себя выдаёт.
— Что за чушь ты несёшь?
— Вот сейчас и проверим, чушь или нет. Раздевайся!
В этот раз я была не столь сговорчива. Моя рука вместо того, чтобы освободить пуговицу из петли, крепче вцепилась в пояс джинсов.
— Что ты имеешь в виду, Бер? — Йен приближался. Хлам, который не просто валялся на полу хижины, а сам был этим полом, хрустел под ногами.
— Что он не он вовсе, — ответил Тибер, оскалившись, — а очень даже она.
— Не понимаю.
— Да что тут не понимать! — Волк навис надо мной, как гора. В его исполинской тени я ощутила себя маленькой и беззащитной. — Под мужскими шмотками баба.
Правда, произнесённая вслух, ударила хлёстко, наотмашь. Зазвенела в ушах бесконечным эхом, хотя никакого эха в хибарке не было и в помине. Колени обмякли. Если бы не деревянная рухлядь, неожиданно обнаружившаяся за спиной, — то ли стол, то ли тумба, — на которую я смогла опереться, удержать равновесие не получилось бы.
В голове нарастал нестерпимый гул, и сквозь этот гул до меня донёсся голос Йена. Я не сразу осознала его слова. А осознав, не поверила ушам.
— Бер, остынь. Это Тейт. Не Тая. Я видел его голым, когда относил сухую одежду. Всё у него там на месте.
Что?
Мы с Тибером резко обернулись и уставились на Йена, оба изумлённые донельзя.
Волк меня выгораживал? Зачем? Он ведь прекрасно видел и мою грудь, и мою гладкую промежность. Что он задумал? Почему солгал брату?
— В смысле? — рявкнул Тибер.
Широкие брови сдвинулись, и на лбу проступила вертикальная складка. Губы упрямо сжались. В панике я подумала, что слова Йена его не остановят — слишком уж Тиберу хотелось верить в собственную нормальность. За несколько минут в доме он успел убедить себя в том, что не мог увлечься мужчиной, и нашёл отличное, просто идеальное объяснение своей нездоровой страсти. Парень, которого он вожделел, на самом деле девчонка. Аллилуйя! Хвала всем богам!
Надежда успела пустить корни, облегчение уже разливалось по венам волшебным бальзамом, а откровения брата толкали Тибера обратно в его персональный ад. Немудрено, что он сопротивлялся изо всех сил. Не верил. Не желал верить.
— Но он…
