Братья ещё что-то делали. Кричали. Свист пуль чередовался с рёвом пламени и хлёстом колдовской плети, но в голове у меня отчаянно билась одна-единственная мысль:
«Нога-нога-нога-нога!»
Проклятое щупальце почти сломало мне кость. От боли по щекам текли слёзы.
— Тейт! — синхронный вопль заставил вскинуть голову. Когда так истошно орут твоё имя, ничего хорошего это не предвещает.
Действительно.
Я подняла взгляд, и всё происходящее вдруг показалось нереальным. Как если бы я перенеслась в финальную сцену третьесортного фильма ужасов. Наверное, это был защитный механизм психики, иначе увиденное свело бы меня с ума.
Надо мной огромным вопросительным знаком склонялся монструозный червяк. Я видела, как присоски — а присоски ли это были? — ритмично сжимались, будто многочисленные носы пытались меня унюхать.
— Тейт, беги!
Крик Йена вырвал меня из оцепенения. Я дёрнулась, но другой щупалец держал мою ногу тисками капкана. Не было ни шанса спастись. Ни шанса побороться за жизнь. Казалось, лодыжка стиснута железным браслетом и прикована к земле цепью.
А щуп наклонялся. Присоски сжимались и разжимались и теперь напоминали не носы, а алчные пасти, каждая из которых норовила урвать кусок моего тела.
Это конец?
Я умру?
Не может быть. Не может быть. Не может быть.
— Тейт!
Уши словно забили ватой.
Почему перед глазами всё расплывалось, а движения казались такими медленными?
— Тейт! Нет!
Кончик щупа наклонился к моему лицу, будто обнюхал, а затем червяк выпрямился, вытянулся во всю грандиозную длину, вероятно, чтобы потом резко опуститься — нанести последний удар. Смертельный.
Не желая этого видеть, я закрыла глаза.
— Нет! — хором кричали мои похитители.
Я приготовилась к боли, но её не последовало. Щуп не рассекал воздух, чтобы одним коротким мощным ударом превратить меня в лепёшку. Вместо этого на голову и плечи с шорохом опустилась невесомая вуаль. Или это была паутина?
Сеть! Я распахнула глаза: меня накрывала защитная магическая сеть — как та, которую волки развешивали на кустах вокруг лагеря во время привала. Считалось, что она отпугивает чудовищ. Возможно, дело было в запахе (обычные люди его не чувствовали) или в особых импульсах, посылаемых нитями, что пульсировали в такт биению сердца и чуть заметно светились. Издалека сеть казалась рождественской гирляндой, вблизи — паутиной сосудов, по которым бежала кровь. Она накрывала меня полностью — от макушки до пяток — и, похоже, работала, ибо кошмарный щупалец не спешил нападать. Вместо этого он раскачивался из стороны в сторону, как гигантский укоряющий палец. Словно сомневался, что делать.
Я скосила взгляд. Братья продолжали уворачиваться от монстров и в то же время ошеломлённо следили за происходящим. Кто-то из них спас меня, догадавшись набросить сеть. Наверное, Йен. Он сумел подобраться ко мне довольно близко. Нас разделяли несколько метров и два отростка, рассекающих воздух.
Чудовище передо мной ещё немного покачалось туда-сюда и стремительно ушло под землю. Грохот поднялся такой, словно включили громадный бур. Другие щупальца колыхались вокруг, как водоросли, но меня не трогали. Не замечали. Магическая сеть сделала меня невидимой для их взглядов. Или что у них там было вместо глаз?
Сообразив, в чём дело, волки обзавелись такими же украшениями. И через минуту-другую все до единого чудовища исчезли в темноте земных недр, будто кто-то взмахнул волшебной палочкой и прогнал их.
— Ты в порядке?
Первым рядом оказался Йен. Не успела я опомниться, как очутилась в его объятиях, до боли прижатая к твёрдой груди. В ухо заколотилось чужое сердце.
— Ты чего его тискаешь? — Тибер недовольно пихнул брата в плечо. — Отпусти, задушишь.
Йен послушно расцепил руки, и я поняла, что в его объятиях дышалось и правда тяжеловато.
На лице Тибера читалось сильнейшее желание последовать примеру Йена и как следует меня пожмякать. Но на чужих глазах он позволил себе только дружеский жест: широкая ладонь успокаивающе сжала моё плечо.
Мы огляделись.
О случившемся напоминала развороченная земля, испещрённая бесчисленными дырами тоннелей. Тишина висела жуткая. Как после контузии.
— Смотрите-ка, — Тибер кивнул в сторону небольшой возвышенности, на которой стоял в тот момент, когда появились первые щупальца.
Я сначала не поняла, что именно он хочет показать, к чему привлекает наше внимание, а потом заметила. Мы находились внутри чёткого круга голой земли, полностью лишённой растительности, среди деревьев-уродцев. На холме же, несмотря на начало осени, ярко зеленела трава, шелестели листьями клёны. Разительный, бросающийся в глаза контраст.
— Хочешь сказать, что Они обитают только здесь? Именно в этом месте? — спросил Йен.
Тибер пожал плечами.
— Тут ничего не растёт, и вообще… хочется думать, что как только мы выйдем из этого круга, то окажемся в безопасности.
