Когда чувства Тибера окрепнут до такой степени, что этот закомплексованный гомофоб осмелится поцеловать мужчину — как только это случится, я попрошу его снять магический ошейник. Намекну, что он причиняет неудобства, например, придушивает. Возможно, за день до просьбы изображу приступ. Так и сделаю.
План окончательно сложился в голове. Воодушевлённая, я зашагала бодрее — и вдруг ощутила это. Опасность!
Ладони похолодели. Знакомый озноб пробежал вдоль позвоночника, и все волоски на руках встали дыбом. В груди заныло, неприятно, тянуще, жутко. Я замерла. Стояла, оглядываясь, не решаясь идти дальше.
Опрометчивое желание сделать путешествие более долгим привело к тому, что мы оказались в месте, совершенно мне не знакомом. Как так получилось? Я была уверена, что в детстве исследовала каждый уголок Запретного леса от забора до заросших кустами пещер. Но сейчас, осматриваясь, с ужасом понимала: эти сухие деревья, лишённые листьев, я видела впервые.
Стволы напоминали узловатые пальцы, дупла в них — рты, распахнутые в немом вопле. Гладкие серые ветки были похожи на окаменевших змей на голове Медузы Горгоны, заглянувшей в отполированный медный щит. Мы словно очутились в толпе чудовищ, дремлющих, но готовых в любой момент пробудиться. И земля вокруг была вся изрыта.
— Где ты там застрял? — прокричал Тибер, стоя на небольшом возвышении.
Я не могла сделать ни шага. В голове оглушительной сиреной выло: «Беги!» И напугали меня не гротескные, изуродованные деревья, не подозрительная для леса тишина, а внутренняя дрожь и холод, разливающийся по венам.
Обычно опасность я чувствовала задолго до того, как моей жизни начинало что-то угрожать. Смутная тревога заставляла прятаться или менять маршрут. Но то, что я испытывала сейчас, тревогой, тем более смутной, назвать было нельзя. Ужас. Паника на грани истерики.
Невидимое нечто подобралось пугающе близко. Прятаться и бежать было поздно. Я даже не знала, откуда именно исходила опасность. Озираясь, не замечала ни зверей, ни монстров, при этом отчётливо ощущала: оно рядом, крадётся, вот-вот нападёт.
— Ты там заснул?
Голос Тибера вырвал меня из парализующих тисков ужаса. Я подняла взгляд. Волк решительно приближался, а за его спиной…
За его спиной из земли жутко, бесшумно вырастал длинный мясистый щупалец.
Я распахнула рот в беззвучном крике.
И тут мою ногу что-то обвило.
Мою лодыжку до боли стиснул мерзкий серо-зелёный щуп, выросший из-под земли, словно древесный корень. Я бы закричала. Истошный вопль звенел в голове, но из распахнутого рта не вырывалось ни звука. И хорошо. Даже такой дундук, как Тибер, никогда бы не поверил, что от запредельного ужаса у их немого спутника внезапно прорезался голос. Женский.
В тот момент о маскировке я думала в последнюю очередь. Больше всего меня волновала моя опасно затрещавшая кость, несчастная покрасневшая нога в стальной хватке неизвестного монстра.
Тибер спешил ко мне с лесного пригорка, матерясь почём зря. За его спиной колыхались три… Нет, четыре!.. О боги, уже пять массивных тентаклей с присосками. Земля содрогнулась. Йен и Тибер попадали с ног. Наружу из тёмных грунтовых недр с грохотом вырывались всё новые и новые щупальца. Один это был монстр или множество, мы не знали, но чёртовы извивающиеся отростки за какую-то минуту породили вокруг нас новый лес — живой, жаждущий крови. Обступили, словно деревья.
— Тейт, держись! — кричал Тибер.
— Мы идём! — это уже был Йен.
Братья честно пытались до меня добраться, но каждый квадратный метр был усеян смертоносными щупами, и ничто их не брало: ни пули, ни заклинания.
Выстрелы гремели один за другим. Тибер разрядил в чудовище всю обойму, но на землю не упало ни капли крови. Жуткий отросток извивался, тянулся схватить, переломить хребет. Волчьи клыки и когти были бессильны перед его толстой шкурой.
Моя распухшая щиколотка тем временем молила о помощи. Абсурд просто. Нелепость. Как я могла не почувствовать опасности?
От нового подземного толчка я рухнула на колено, болезненно приложившись чашечкой. Внезапно мне показалось, будто мы не в лесу, а на корабле посреди бушующего, штормового моря, а за бортами из воды поднимаются щупальца гигантского кракена. Может, так и было. Может, там, глубоко-глубоко под землёй, дремал осьминог-исполин, а мы его разбудили, и все эти гибкие отростки принадлежали ему, подчинялись одному разуму.
Волки рвались ко мне. На лицах страх смешивался с отчаянием.
— Как их убить? — кричал Йен, отрубая заклинанием кончик щупа и видя, как тот отрастает снова прямо на глазах и начинает нападать стремительнее, злее — так, что успевай уворачиваться.
— Попробуй сжечь!
Следуя своему же совету, Тибер направил на чудовище столб яркого пламени. Огонь стекал с гладкой серо-зелёной шкуры, словно вода.
— Не работает! — отозвался Йен, тоже попробовав и потерпев неудачу.
— Мы ослабли без Эке Ин, — Тибер скакал между извивающимися щупальцами, пытающимися его схватить, будто чёрт на углях. — Скоро магия иссякнет, и мы…
Йен выстрелил. Без толку.
