Так, собственно, и получилось. Достигнув травяной границы, Тибер сбросил на землю сеть — захотел проверить свою теорию. Я вздрогнула, ибо воспоминания о случившемся были ярки и живы. Замахала руками, мол, скорее верни всё как было, придурок. Но Тибер стоял, уперев руки в бока. Скинутая сеть гирляндой мерцала у его ног. И никто на нас не нападал.
— Что и следовало доказать.
Мы двинулись дальше. Йен впереди, Тибер за мной.
Во второй половине дня мы вышли к озеру, кристально чистому, прозрачному настолько, что воду из него, наверное, можно было пить без последствий для желудка. Несмотря на это, Тибер достал из рюкзака фильтр с помпой и потратил немного времени, чтобы пополнить наши запасы. Последняя бутылка опустела ещё утром.
Я не сомневалась, что у озера, даже такого красивого, мы не задержимся. Пообедали мы час назад жареным зайцем и остатками хлебцов. Солнце ярко сияло над верхушками сосен, росших у противоположного берега, и до темноты можно было пройти ещё километров двадцать. Устраивать привал было рано. Но, к моему удивлению, Тибер сказал:
— Отдохнём, — и, приблизившись к кромке воды, начал раздеваться.
Йен присоединился к брату через минуту, как только перенёс наши рюкзаки в тень раскидистого клёна.
Судя по всему, не одной мне хотелось освежиться и скорее смыть с себя лесную грязь. Только, в отличие от братьев, я не могла позволить себе подобной роскоши.
— Идёшь? — спросил мой гомофобный любовник, и такое облегчение проступило на его лице, когда я написала в блокноте: «Нет. Холодно».
Похоже, каждую секунду нашего путешествия Тибер пытался забыть о том, что объект его страсти — мужчина. Старательно избегал любых напоминаний об этом. Плоская грудь и болтающийся между ног член могли помешать ему представлять меня женщиной.
Волки раздевались. Мне оставалось наблюдать за ними, устроившись на поваленном дереве. Очень быстро я поняла: мужчины, которым не терпится окунуться в бодрящую воду, ведут себя по-другому. Не так. То, что происходило на берегу, больше всего напоминало стриптиз, только без музыки. Братья не спешили, избавлялись от одежды медленно. Красуясь, замирали в выгодных позах и до смешного не замечали, что оба занимались одним и тем же — пытались произвести впечатление.
Пока Тибер сражался с заклинившим замком на куртке, Йен успел избавиться от майки и свитера и повернулся так, что солнце осветило его мускулистый торс, как софит. Глядя на меня, он неторопливо провёл ладонью по рельефному животу, по соблазнительным кубикам пресса, погладил ремень на джинсах. Тибер наконец победил застёжку и тоже обнажился до пояса.
Рот наполнялся слюной, когда я смотрела на братьев. Оба были высокими, накачанными, но отличались друг от друга, как день и ночь. Могучий Тибер с широченной спиной, обалденной выпуклой грудью, которую хотелось накрыть ладонями, и поджарый гибкий Йен, тоже мускулистый, но более изящный.
Представление всё длилось и длилось, сердце стучало быстрее и быстрее. Тибер расстегнул джинсы и запустил руку в бельё. Сжал под тканью член. Штаны Йена тоже были расстёгнуты, и в вырезе ширинки я видела лобок и краешек возбуждённой плоти, только самое основание, но это зрелище волновало сильнее откровенной наготы.
Оба волка — Йен и Тибер — смотрели на меня. Только на меня. Играли мышцами. Взгляд Тибера был тёмным, жадным, властным, Йена — предлагающим. Словно старший брат уже считал меня своей собственностью, а младший — приглашал ею стать.
Напряжение зашкаливало, как и мой пульс. Мне было и жарко, и неловко, и хорошо, и плохо одновременно. Наконец волки разделись и зашли в озеро: Йен по пояс, Тибер — более коварный — по бёдра. Так, что вода плескалась под упругими ягодицами.
Сначала старший продемонстрировал мне тренированную спину и подтянутый зад идеальной формы, затем повернулся боком и принялся тщательно мыть член. Плескал на него водой, водил кулаком по стволу, сдвигал крайнюю плоть, обнажая головку.
«Готовится», — поняла я и ощутила сладкий трепет, предвкушение, смешанное с тревогой.
Движения Тибера были такими сосредоточенными, что никаких сомнений не осталось: волк готовил свой член для близости. Но для близости какого рода?
Была у меня мыслишка, да только от неё руки начинали трястись, как у паралитика. Я отвернулась, горя щеками. Затем и вовсе сбежала в кусты, якобы по нужде.
* * *
Всю дорогу в голове крутился вопрос: каких сюрпризов стоило ждать вечером, после того как мы устроимся на ночлег и Йен отправится спать, а Тибер — дежурить? Волк готовился. Основательно вымыл член, чтобы… Чтобы что?
Я отогнала панические мысли. Солнце медленно опускалось, и в лесу темнело, хотя сумрак и без того сопровождал нас большую часть пути: деревья росли густо, кроны плотно сплетались над головами. С трудом передвигая ватные ноги, я ждала, когда лидер нашего импровизированного отряда даст команду разбить лагерь. Тибер шёл позади. Спиной, вернее, тем, что немного ниже, я чувствовала его прожигающий взгляд.
