Кирия Коралис говорила всем, что это самый счастливый день в ее жизни. Она была в нарядном бирюзовом платье. Старушка вспомнила свадьбу своего единственного сына, как утром он пришел к ней и плакал у нее в объятиях. Павлос знал, что совершает ошибку. Он не любил Элефтерию. Но было поздно отменять свадьбу, и мать заверила его, что со временем он полюбит ее и что не стоит упускать такое приданое. Глядя сейчас на внучку, сияющую от счастья, и ее интеллигентного жениха, она поняла, что эта пара совершенно другая.
Танасис выступил в роли
Cразу после свадьбы четверо переехали в новую квартиру. Их балкон находился прямо под балконом кирии Коралис, поэтому они всегда знали, когда она поливала цветы, ведь к ним капала вода. Смеясь, они окликали ее, чтобы поговорить. Мальчики по-прежнему свободно ходили наверх поиграть с дядей Танасисом и часто бегали по лестнице вверх-вниз.
Йоргос занялся официальным усыновлением мальчиков. Его отец, бывший чиновник, провел сына по своим старым коллегам. Йоргос попросил Темис не задавать вопросов о его отце, считая неведение благом.
Как только с документами все уладили, можно было приступать к написанию новой истории. В другой ситуации Темис бы не одобрила такого, но когда дело касалось сыновей, она могла лишь благодарить судьбу.
В один из первых вечеров в новом доме, когда мальчики еще спали, Темис и Йоргос ужинали за старым столом. Разговор зашел о прошлом, о чем они раньше старались не упоминать.
Йоргос признался, что ему не нравилось воевать рядом с людьми, которые хвастались сотрудничеством с немцами.
– Как-то ночью на перевале один ветеран показал мне то, от чего мне стало тошно. На внутренней стороне формы он прикрепил нацистский значок. Он сказал, что выменял его у немецкого офицера на
– Нам всем за что-то стыдно, – заверила Темис мужа, положив ладонь на его руку. – Я стараюсь не думать о своем первом убийстве… каким юным был тот человек… могла ли я этого избежать…
Йоргос слышал, как задрожал ее голос. Теперь они станут шепотом обмениваться такими историями.
Глава 22
Вечером в их первую годовщину свадьбы Йоргос положил перед Темис небольшой сверток. Он смотрел, как она развязывает красный атласный бант и разворачивает бумагу, аккуратно открывает коробку от ювелира. Внутри лежали часы, ее первые в жизни. Йоргос завел их и надел ей на руку.
Йоргос признался Темис, что когда увидел ее после стольких лет на Фокионос Негри, то для него как будто остановилось время.
– Тогда я понял, что мне суждено взять тебя в жены и заботиться о тебе.
– Спасибо. – Темис поцеловала мужа. – Они прекрасны.
Этот мужчина был ее platanos, платаном, и она радовалась защите, которую он ей давал. Иногда Темис смотрела на свадебную фотографию, стоявшую на комоде, и ей казалось, что случилось чудо.
Она тоже кое-что хотела сказать Йоргосу. Она ждала их первого ребенка.
– Это лучшее, что ты могла мне подарить, – сказал Йоргос, обнимая Темис.
Когда летом завершился учебный год, родилась Анна. Ангелос окончил первый класс – из него вышел прилежный ученик. Никос, напротив, вел себя как бунтарь и отказывался делать уроки.
Мальчики все больше походили друг на друга, и их часто принимали за близнецов. Но внешнее сходство лишь подчеркивало разницу в характере.
Учителя знали, что Никос способен выполнить все, о чем его просили, вот только он упирался. Он предпочитал сидеть и рисовать. Пока другие дети занимались чистописанием, учили математику или занимались какой-то другой наукой, он покрывал страницы учебников загогулинами. С одноклассниками мальчик тоже не ладил и нарывался на драки. Если Ангелос видел в школьном дворе потасовку, то знал, что там замешан брат. Шло время, и Никос становился все более непослушным. К его десятилетию Темис много раз вызывали к учителю.
Кирия Коралис часто спускалась к внучке помочь с детьми. Она как раз была у них в квартире, когда Темис вернулась домой после встречи с учителем.
– Он бунтарь, – сказала она. – Его не переделать.
– Ты словно гордишься этим, – заметила кирия Коралис. – Но ребенку нужно соответствовать…
