– Подумай о том, что ждет их дома, – сказала сидевшая рядом женщина.
– Хорошая еда, – ответила другая, говоря через голову Темис, – и теплый душ, удобная постель, чистая одежда и…
– Я не об этом, – твердо сказала первая. – Их ждет презрение.
После обнародования декларации на раскаявшихся обрушивалось презрение обеих сторон. Но Темис вдруг позавидовала, что скоро они будут дома, подальше от этого ада. На секунду она забылась.
Но тут Темис услышала интеллигентный голос. Одной фразы было достаточно, чтобы узнать его.
– Вы спасли себя.
Она прекрасно знала этот тембр, эту правильную речь с выверенными интонациями.
– Вы сменили свой путь, – проговорил мужчина. – Вы искупили свои грехи и можете снова стать полноценными гражданами Греции.
Тасос? Неужели и вправду он? Темис слышала, что от солнечного удара могли появиться галлюцинации, а на фоне закатного солнца она видела лишь силуэт. Ей хотелось ошибиться.
Солнце стремительно садилось, и облик мужчины проступил четче. Темис заморгала, не веря своим глазам. Это правда был Тасос, он стоял и насмешливо улыбался. Прошло много месяцев с тех пор, как она видела его в последний раз, и, хотя многие женщины вокруг нее изменились до неузнаваемости, он остался прежним, до последнего завитка черных волос.
Сердце Темис забилось чаще. Ее потрясла сама мысль, что именно он выбивал из этих мужчин подписание
Разрываясь между велениями разума и чувствами, она выкрикнула его имя.
Никто, включая Тасоса, не отреагировал. На острове его знали как Макриса. Все новообращенные и охранники повернулись посмотреть на Темис. Недопустимо привлекать к себе внимание подобным образом.
Женщины призывали Темис молчать.
Все смотрели на нее, но только не мужчина, которого она любила. Он продолжал свою речь, ничего не замечая.
– Перед тем как покинуть это место, вы обязаны обратить ваших соплеменников к свету. Ваша миссия – спасать, как спасли вас.
Тасос говорил с религиозным пылом, но Темис снова отвлекла слушателей, позвав его по имени. Когда он закончил речь, охранники увели новообращенных из амфитеатра, освобождая место для следующей части парада. Только тогда Тасос повернулся и посмотрел на Темис.
Она встретила его взгляд и не увидела ничего, даже капли узнавания. Родное лицо не выдавало никаких эмоций, будто Тасос не помнил ее.
Бездонные глаза, которые она так любила, теперь пугали ее. Черные, как преисподняя, холодные и пустые, как пещера, куда ее однажды посадили в изоляцию. Темис бессильно смотрела, с грустью и неверием, как отвернулся ее любимый. Его словно лишили души. Глядя в удаляющуюся спину Тасоса, Темис чувствовала, что у нее вырвали сердце.
Все кругом смотрели на нее. Охранники смеялись, указывая на Темис пальцами. Женщины испытывали стыд и злость. Ее проступок возымеет свои последствия, возможно, для всех них.
Глава 16
Не помня себя, Темис вернулась в палатку. Она легла на подстилку, закрыла глаза и отгородилась от внешнего мира. Темис не плакала. Конечно, она держалась за свои убеждения, но вперед ее вела надежда на счастливое воссоединение с Тасосом. Теперь это ушло.
Другие пленницы сейчас забирали вечерние порции хлеба, но нахлынувший на Темис приступ тошноты убил всякий аппетит. Ее мутило от жаркого солнца и тоски.
Вдруг ее забытье прервал какой-то шум. Солдаты Макронисоса использовали любой предлог для массового и индивидуального наказания, поэтому с радостью ухватились за нарушение дисциплины.
Женщины зашли в палатку, крича и возмущаясь. Темис открыла глаза и увидела, что все столпились вокруг ее кровати. Она еле смогла сесть.
– Ты! – сказала крепкая женщина из их группы, склоняясь над Темис и тыкая в нее пальцем. – Ты! Это все из-за тебя!
– Да, это твоя вина. Полностью твоя вина.
– Теперь у нас нет еды. Ни крошки.
– И все из-за тебя.
Взаимная поддержка и дружба между женщинами вмиг испарились. Они бы с радостью побили ее, но острых языков оказалось достаточно.
Когда Темис так легкомысленно выкрикнула имя Тасоса, женщины быстро смекнули, что эти двое были любовниками. Все знали, что коммунисты запрещали интимные связи – грех против убеждений и законов армии.
Голодные озлобленные женщины стали издеваться над Темис:
– Значит, он забыл тебя?
– Какой позор! Позор тебе, шлюшка!
Они мучили Темис, пока им не надоело, а потом разошлись по местам. От голода никто не мог уснуть. Для всех эта ночь обернулась кошмаром.
Шли дни, многие женщины перестали разговаривать с Темис, даже самые жалостливые.
Пустой взгляд Тасоса преследовал ее, и Темис убеждала себя, что он изменился из-за сильных страданий. Она пропитала одеяло слезами, вспоминая первый раз, когда они занялись любовью. Темис старательно удерживала в мыслях этот образ.
На следующий день пленниц повели работать на стройку. Власти Макронисоса решили соорудить модель Парфенона. Истинный символ
