– Но подожди. Он же провел со мной в больнице пять недель. Он обещал меня не бросить! – вслух громко возмутилась я.
Краем глаза я заметила, что на меня смотрит медбрат удивленными бешеными глазами.
– Are you ok?36 – заботливо спрашивает он.
– Неужели ты ему не веришь? – говорю я Вете вслух.
– Не верю ни одному слову, вылетающему из его вонючего лживого рта, – криком отвечает она.
– What is going on?37 – медбрат положил руку мне на лоб. – How do you feel?38
– Но как же? Он ведь так добр ко мне! – пытаясь защитить Пола, шепчет Лиза.
– Да, я добр, работа такая, – улыбнулся медбрат – Something is going wrong over here39, – крикнул он своему коллеге-водителю.
Вета продолжала:
– Это все он! Это он! Это его вина!
– Пожалуйста, успокойтесь. Мы почти приехали, – медбрат занервничал.
Мало того, что парализованная, так еще и сумасшедшая.
Этот внутренний диалог ввел меня в состояние шока. Я потеряла сознание и очнулась уже только в палате RIC – Чикагского Реабилитационного Центра.
Палата была рассчитана на двух человек. Довольно просторная. Но все же больше простора было у койки, находящейся возле окна. Моя кровать находилась ближе к двери. Между нами была штора, что не позволяло мне видеть не только другого пациента, но и окно. Часа через три я услышала в коридоре Пола, который, похоже, разговаривал с врачом. Я узнала его по голосу и безоговорочной манере становиться своим в любой ситуации. Он с важным видом советовался с доктором, рассказывая ему, какую огромную работу проделал, поднимая все свои связи. Непонятно, кого он пытался удивить и поразить – себя или доктора. «Нахал», – услышала я презрительный голос Веты.
В палату вошел доктор. У него были азиатские черты лица, белоснежно строгий халат и очень теплые мягкие нежные руки.
Он, как и множество врачей до него, начал трогать мое лицо, светя мне в глаза, меряя пульс, заглядывая мне в рот.
– Нам предстоит серьезный разговор. Вы предпочитаете разговаривать наедине? Следует мне попросить всех выйти и освободить помещение? Или вам так удобно?
– Я останусь с ней, – громко и важным тоном сказал Пол. «Мой любимый…» – с восхищением, благодарностью и нежностью подумала Лиза.
– Пускай останется, – прошелестела я, зная, что Пол оскорбился бы, скажи я иначе.
Врач присел на стул, стоявший рядом с моей кроватью, и начал долгий монолог, перемежающийся сложными медицинскими терминами.
– У вас одна из самых сложных травм центральной нервной системы. Частично разорван спинной мозг в районе пятого позвонка. Здесь, в этом центре, мы стараемся вернуть пациентов к жизни посредством физиотерапии, голосовой и occupational терапии.
– Что такое оккьюпейшенл терапия? – перебила я доктора.
– Это терапия, направленная на то, чтобы научить вас навыкам повседневной жизни в вашем новом положении. Заново научить вас элементарным действиям по обслуживанию своего тела, – важно ответил он мне. – Уровень вашей травмы не позволяет нервам проносить сигнал ниже пятого позвонка. Именно поэтому на данной стадии у вас не двигается ничего ниже уровня шеи.
– Какие у нее шансы? – спросил Пол.
Ни один американский врач никогда конкретно не назовет прогнозы, боясь потом быть обвиненным в несоответствующих обещаниях, поэтому врач ответил:
– Я бы очень хотел дать вам благоприятные прогнозы, но, к сожалению, вряд ли вы когда-нибудь сможете шевелиться, поэтому, – быстро продолжил он, – в этом центре мы сделаем все необходимое, чтобы научить вас приспособиться к новой жизни.
– Get the fuck out of my room! Убирайся из моей комнаты! – вдруг закричала Вета. Эта реакция была непредсказуема ни для кого, включая меня саму. – Раз у вас здесь такой замечательный центр, у вас должны быть для меня прогнозы получше! – в гневе и вспышке слепой ярости орала я на врача.
Пол, все еще в шоке от моей реакции, о возможности которой он не имел даже понятия, собственно, так же как и я, с выпученными глазами важно задал мне вопрос:
– Что это вообще такое было?
– Это ты о чем? – спрашиваю я, плача.
– Что это за реакция такая? Контролируй себя! Он же врач.
– Мне не понравилось, что он назвал меня овощем, и что я никогда не буду шевелиться, – всхлипнула я.
– Тебе надо научиться принимать вещи такими, какие они есть, – начал поучать меня Пол.
– Я не собираюсь принимать вещи такими, какие они есть! Не только шевелиться – я и ходить буду. Если ты в меня не веришь – вали отсюда немедленно! – истерично кричала я голосом Веты.
– Что с тобой? Это не ты. У тебя нервный срыв.
Пол такого не ожидал от Лизы.
– Ты с ума сошла! Посмотри на себя. Я столько для тебя сделал! В чем виноват этот врач? В чем виноват я?
– Ах так? В чем ТЫ виноват? – с ударением на «ты» сказала я. – Убирайся отсюда! Пойди и подумай, в чем ты виноват, motherfucker! Ты должен был меня забрать! Открывай телефон и покажи мне на емэйле подтверждение бронирования отеля в ту субботу. Немедленно! – Вету невозможно было остановить.
