Когда снимали костюм из потайного кармашка выпал портальный артефакт, еще одно напоминание моего предательства.
Не смотря на то, что от воды шел пар, я не ощущала даже тепла. Меня знобило и я постоянно просила Миру подогревать воду.
Девушка тщательно промыла мои волосы и вышла, оставив одну.
Я села, обняв руками колени и положила на них голову.
Внутри все будто заморозилось.
Простит ли меня Ровейн? Что нужно от меня отцу? И что вообще теперь делать?
Как бы мне не хотелось, но вечно прятаться здесь не получится.
Облачившись в теплое домашнее платье, я подождала, пока Мира высушит мои волосы и, забрав портальный артефакт, направилась в кабинет мужа.
Перед дверью я сжалась, боясь входить, но она сама распахнулась и мне ничего не оставалось.
В кабинете помимо мужа, лорда Горского и Бьёрна находился неизвестный статный мужчина, представившийся Главой ведомства магического правопорядка.
— Леди Горская, мне понадобятся Ваши показания. Взятые преступники очень опасны, нужно убедиться, что никто не остался на свободе.
Я поморщилась, но ничего не ответила.
Муж был бледен. Его опущенные плечи и потухший взгляд причиняли почти физическую боль.
Я присела напротив него в кресло, пытаясь поймать взгляд Ровейна, но тот не смотрел на меня.
Дрожащей рукой положила артефакт на стол перед супругом.
Я в ужасе наблюдала за тем как муж ненавидяще уставился на кристалл, затем сжал его, будто намереваясь сломать.
— Ровейн, не делай глупости, — тихо попросил лорд Горский.
Холодная усмешка коснулась губ мужа, не затронув глаза.
— Прости меня, — еле слышно прошептала я, чувствуя как по щекам катятся слезы.
Ровейн не ответил.
Порывисто поднявшись, муж покинул кабинет.
Я закрыла лицо руками, уже не сдерживая рыдания.
— Ну-ну, Шарлин, успокойся. Все наладится.
— Он меня никогда не простит.
Лорд Горский обнял меня за плечи, прижимая к себе.
Появившаяся Мира прижала к моим губам стакан с успокаивающим зельем, заставив выпить.
Мне было все равно.
Обняв меня за плечи, девушка увела в спальню, где помогла лечь в постель.
— Поспите, миледи. Все будет хорошо.
Не знаю сколько я проплакала, пока настойка не стала действовать и не погрузила в сон без сновидений.
Проснулась поздно с тяжелой головой и опухшими веками.
Мира развила бурную деятельность, помогая привести себя в порядок, но мне было все равно.
— Миледи, какое украшение? Может вот это?
Я равнодушно пожала плечами, позволяя горничной решать самой.
В доме стояла абсолютная тишина. Кабинет Ровейна был заперт. На первом этаже в столовой слуги накрывали на стол.
— Рик, а лорд Горский…?
— Милорд рано утром уехал, миледи. Будете завтракать?
Отказавшись, я вышла в сад.
Что ж, Ровейна можно понять. Его предала супруга, женщина, которой он безоговорочно доверял.
Я заслужила пренебрежение и даже ненависть. Мне остается только надеяться, что любовь окажется сильнее.
До вечера я просидела на лавочке у пруда, невидящим взглядом смотря на зеркальную водную гладь.
У меня было время подумать.
Отец вряд ли откажется от своей затеи поговорить со мной, а значит, когда придет время, пойти придется.
Если бы он хотел мне навредить, уже бы сделал это, видимо ему что-то нужно от меня, но что?
О родителях знала немного. Опекун не поднимал эту тему, боясь меня ранить, а я не спрашивала, поскольку совсем не знала их. От них остался лишь магический снимок, с которого мне улыбалась счастливая молодая пара.
Мне было известно, что в полтора года опекун, лучший друг отца, забрал меня, так как родителей не стало. Причин мне не называли.
Теперь мой отец — король преступного мира. Тот, кому подчиняются все…
Стоп!
Пришедшая в голову мысль заставила ненадолго вынырнуть из охватившей апатии.
Напавшие на меня воры, а не могло ли это быть спланировано заранее? Зачем-то же они поранили мне руку? Отец хотел убедиться, что это действительно его дочь?
Но даже если это и так, ничего не изменилось. То, что я зачем-то ему нужна, знала и так.
— Миледи, уже вечер. Вы совсем не ели ничего и замерзли. Вам лучше вернуться в дом, — неслышно подошла Мира, набрасывая мне на плечи шаль.
Я кивнула, позволяя увести себя из сада.
Аппетита не было.
— Мира, муж вернулся?
Девушка покачала головой, смотря на меня с сочувствием.
Опустив голову, пошла наверх в свою комнату.
Потянулась череда пустых и унылых дней.
Ровейн рано уходил, поздно приходил.
Со мной не разговаривал и попытки пресекал, тут же уходя.
Я спала урывками, потеряла аппетит и практически четверть своего веса, но мне было все равно.
Мне нужен был Ровейн, мой муж, который и знать не хотел супругу, предавшую его.
— Миледи, к Вам леди Горская.
Я подняла взгляд на приблизившуюся тетю Ровейна и, не сдержавшись, бросилась в ее объятия, расплакавшись.
— Тише, милая. Не плачь.
Мы вернулись на скамейку, где я проводила последние дни все время.
— Вы так и не помирились?
— Он даже слушать ничего не хочет. Я и не вижу его почти, — покачала головой, стирая слезы поданным платком.
— Ты должна понять, ему нелегко сейчас.
