– Не бросать же его на улице, – развела руками Нина.
– А почему бы и нет! – возмутилась бабуля громким шепотом.
– Проспится и уйдет.
– Ты намерена оставить его в доме на ночь? А если это вор и он украдет нечто ценное?
Бабуля многозначительно посмотрела на японскую ширму, за которой крылась батарея разноцветных лаков на пластиковой подставке из Икеи. Денег не хватало, и около года назад Нина окончила курсы мастеров маникюра. Набрала клиенток и принимала их на дому. Руки она обычно делала дольше, чем в салоне, зато брала меньше. А еще ловко рисовала на девичьих ногтях картинки: цветы, сердечки и даже кошачьи мордочки. Главной фишкой Нининой подпольной фирмы стали морозные узоры на зимнем окне. Если клиенток было слишком много, по вечерам плечи сдавливали ватные пальцы остеохондроза, рука немела. А когда Нина засыпала, перед глазами расцветали морозные узоры.
– На вора, промышляющего початыми лаками, этот товарищ точно не похож, – решила Нина. – У него часы стоят, как моя жизнь. Может, снять их с него на тот случай, если захочет что-то у нас стащить?
Глаза бабули загорелись нехорошим блеском.
– Нина, это гиньоль! Ты, верно, шутишь.
– Шучу, – призналась Нина.
– Безрассудно оставлять его здесь. Ты помнишь Марусю, Царствие Небесное? Она говорила, что совсем недавно, в конце девяностых, в Москве орудовал маньяк, который резал, как кур, женщин с формами, – не сдавалась Ольга Филипповна.
– Да ну, бабуль, когда это было?
– Хорошо рассуждать, когда ты такая жердь, и в чем только душа держится!
– Так ты за свою девичью честь опасаешься? – сообразила Нина.
Поджав губы, бабуля прошествовала в Нинину комнату и вернулась оттуда с утюгом.
– Замка у меня нет, должна же я себя как-то обезопасить! – обиженно сказала она.
– Бабуля! Что за навязчивая идея? Дай сюда утюг! Я должна погладить Архипу спортивный костюм и майку в сад на завтра!
– Почему же сегодня, вместо того чтобы отвести ребенка в сад, ты потащила его в парк? Мало того, приволокла оттуда совершенно постороннего маньяка?!
– Мы ходили к зубному врачу. Я уже говорила. А потом пошли погулять.
В комнату вошел Архип.
– Молодой человек, ты почему сегодня опять убежал? – строго сказала Нина. – Убегать от мамы на улице нельзя.
– Бегать.
– Серьезно? А знаешь, что будет, если упадешь с моста? Ты расшибешься.
– Нет.
– Да. Руки и ноги оторвутся. Голова расколется, как орех Кракатук в «Щелкунчике». Помнишь, мы читали? – Нина взяла Архипа двумя руками за голову и сдавила. – Крак! И нет головы.
– Боно!
– О, безжалостная мать! – бабуля налетела коршуном, схватила Архипа в охапку и села с ним в кресло. – Гестапо! Мой третий муж, Царствие Небесное, рассказывал, как в его родной деревне фашисты пускали детей вперед себя на заминированное поле.
Она замерла с ребенком на коленях, глядя вдаль остановившимся взглядом. Бабуля видела, как Нина с автоматом наперевес натравливает на Архипа немецкую овчарку и толкает вперед на мины.
– Боно, – повторил сын.
Он, словно радар, уловил настроение и всхлипнул.
– Архип, как учила Татьяна Вячеславовна? – Татьяной Вячеславовной звали логопеда. – Боль.
– Боль.
– Но.
– Но.
– Больно.
– Больно, – повторил Архип.
– Вот так и говори.
– Гестапо, – вздохнула бабуля, спуская Архипа с коленей. – Ну ладно, пора в царство Морфея. А лично мне предстоит бессонная ночь, я не сомкну глаз, когда за стенкой этот маньяк!
И она удалилась, простодушно прихватив утюг с собой.
Нина проснулась от жуткого грохота. Она села в постели и огляделась. Рядом мирно посапывал Архип, раскинув ноги в шпагат так, что одна из них лежала у Нины на животе. Невероятная гибкость – одна из особенностей солнечных детей. Они с сыном вместе спали на диване. Нина давно планировала переоборудовать библиотеку в детскую, откладывала деньги на мебель и косметический ремонт, а сама собиралась переселиться в большую комнату. Пока не получалось.
Она накинула халат и вышла в коридор. У шкафа стоял Лодочник в штанах и расстегнутой рубашке. В руках он держал рога. Вид у Лодочника был помятый и сконфуженный.
– Да вот… Вышел попить водички, смотрю, дверца верхнего шкафа приоткрыта, я просто хотел закрыть, а они… Еле отскочить успел. Хорошо, что я в школе баскетболом занимался. Реакция хорошая, а то бы так и пал смертью храбрых, под рогами, – бормотал Лодочник, влезая на стул и засовывая рога на антресоль. – Главное, такой адский грохот, я думал, пол треснет…
Нина думала о бабуле, которая грозилась бодрствовать всю ночь, но от этого адского грохота даже не проснулась.
– Может, я рога с собой захвачу, по дороге на помойку отнесу? А то ведь зашибут кого-нибудь.
– Да вы что! Рога нам дороги как память. И вообще, это самая ценная вещь в этом доме, – с достоинством сказала Нина. – Запихивайте! А потом я вас кофе напою, пока соседи снизу не прибежали.
Лодочник закрыл дверцу антресоли и спрыгнул со стула, пряча глаза.
– А можно воды?
– Конечно, – с пониманием улыбнулась Нина, прошествовав на кухню. – Плохо вам?
Лодочник уселся за стол и посмотрел на абажур, свисающий с потолка, мутными глазами.
