В кабинет вошла секретарша с чашкой чая и вазочкой конфет и, поставив все это перед Ниной, удалилась. Сомов подождал, пока за ней закроется дверь.
– Ну, привет поближе, сеньорита.
– Привет, Лодочник.
– Да ты пей чай, не стесняйся.
Нина, сидящая на кончике стула, откинулась на спинку.
– Просто ты настолько великолепен в этом итальянском костюме и роскошном кабинете, что я всегда теряюсь, – улыбнулась она.
– Как Архип?
– Растет. Спасибо, что оплатил занятия по иппотерапии. Архип в восторге! Ты столько делаешь для нас, мне даже неловко.
– Брось. Считай, вы с Архипом – мой благотворительный проект. Я, как сейчас говорят, обеспеченный человек, все это для меня капля в море. И это в тренде, – улыбнулся он. – Если б не вы, меня, может, уж и не было на этом свете… Как там у Маркеса? «Он побывал на том свете, но не выдержал одиночества и возвратился назад».
– Гриш, давай без пафоса, ты меня смущаешь.
– Ну тогда к делу, – хитро сказал он. – Когда я брал тебя на работу, просил о небольшой услуге. Я человек новый. Высоко сижу, далеко гляжу, но вот что происходит внизу…
– И ты попросил меня шпионить, – прервала Сомова Нина.
– Зачем? – сморщился он. – Понаблюдать за ситуацией изнутри. Ты умная женщина, и я ценю твое мнение. В новом международном проекте участвуют серьезные люди и серьезные средства, его нельзя про… завалить, ты же понимаешь. Кандидатуры две: Кержаков и Антонов. Ты почти месяц работаешь с ними бок о бок. Что можешь о них сказать?
Нина сделала глоток из чашки и потянулась к вазочке.
– Можно конфетку? А то чувствую, сахар в крови падает. Итак, Антонов. Харизматичный, бывает остроумен к месту, но только в паре. Один он такой проект не потянет. И потом, вспомни, что Лешка выкинул с Можаровской. И ведь сказала ему человеческим языком, Можаровская – нимфоманка, будь осторожен. Нет! Он поднимается к ней в номер в поисках мифического эксклюзива. Что за нездоровое трудовое рвение? Тоже мне – бессмертный пони.
– Кержаков?
– Крепкий профи. Личный рейтинг у него выше, в общем, истинный ариец, но… У меня сложилось ощущение, что все это Николаю надоело. Он вырос из кресла ведущего. Кержакову нравится продюсерская работа. Будет ли гореть глаз? Вот в чем вопрос. Тут же нужен свежий, незамыленный взгляд… – Нина развела руками. – Впрочем, это всего лишь мое скромное мнение.
Сомов кивнул.
– Тоже сначала думал о Кержакове и даже об Антонове. А потом вспомнил рейтинги. Наша основная проблема – мужчины в категории от двадцати девяти до сорока девяти. Они нас почти не смотрят. С мужиками засада. Нам нужна женщина. Сексуальная, но не дура. И такая, знаешь, с железными яйцами. Прости, с перчиком. Все, как мы любим. И у меня появилась идея, – он хитро посмотрел на Нину, – попробовать твою кандидатуру. Свежий, незамыленный взгляд на предмет.
Нина округлила глаза.
– Меня?
– Нет, меня. Актриса из тебя так себе. К чему этот театр дешевый сейчас? Ты профессиональная телеведущая, отлично работала, я тебя еще по новостям помню. И, главное, я вижу тебя в этой программе. Но учти, дружба дружбой, а пройдешь пробы на общих основаниях, если не потянешь – без обид. Это флагманский проект канала, сама понимаешь, чему ты улыбаешься?
– Гриш, а ведь если бы не Архип, мы бы никогда с тобой не встретились. Какая странная штука жизнь! Ее невозможно понять. Только почувствовать умным сердцем.
Мне нравится Мата Хари, королева коварства. И женщины, которые идут к цели через трудности. Падают и встают. Начинают все сначала. Превращают свои слабости в силу. Опасна ли я? Не знаю. Но теперь на мне броня, и рисунок моего танца лучше не ломать. А за окном раскинулась Москва. Летом она всегда словно в полудреме и разобранная, как девушка, которая в свой законный выходной праздно шатается по дому с чашечкой кофе и папильотками в волосах, готовясь к вечеринке. Рабочие в оранжевых касках перекрашивали фасад супермаркета. По тротуару шли одинокие прохожие. Вплоть до самого горизонта громоздились дома. А где-то далеко за ними высились башни Москва-Сити, словно асимметричная корона в стиле хай-тек.
