Враги боялись «Черного дьявола» свои же восхищались им. Не было ему равных не по уму, не по силе, не по ловкости. Во всех его чертах прослеживалась несгибаемая сила воли, этот волевой подбородок, этот целеустремленный взгляд внушали веру в победу.
Твердой рукой он управлял королевским войском, и никто не смел, сказать ему, что он молод. Сам герцог уступил ему свое место. Командиры едва успевали выполнять боевые задания. Хладнокровно без единой промашки они теснили врага к границе. Сомнений не было, враг сломлен. Последний бой у границы, отчаянный бой врага, которому не дают уйти живым.
Страшная новость захватила Рафаэля в самой гуще боя.
— Герцог послал за тобой, Рафаэль. — крикнул Дуглас, орудуя мечем и с трудом прокладывая себе дорогу. — Твой дядя Джейк Диккенс смертельно ранен, хочет видеть тебя.
Дуглас приходился родственником Рафаэлю по линии деда и претендовал на его дружбу и расположение. Но Рафаэль интуитивно чувствовал исходившую от него опасность, хотя дед уверял его в обратном. Дуглас был похож на его покойного брата. Рафаэлю некогда было присмотреться к нему, а герцог беззаветно любил молодого человека, как внука, как единственного родственника оставшегося в живых от его братьев.
— Уже иду, Дуглас.
Лучшие друзья Рафаэля Ив и Колин прикрыли его отход.
Разгоряченный сражением Рафаэль не замечал, как кровоточат раны на груди и руке.
Джейк лежал на плаще герцога у королевского шатра, лицо его было мертвенно бледным, глаза прикрыты. Герцог был рядом, Рафаэль встал на колени, нагнувшись к самому лицу графа.
— Джейк, это я Рафаэль, слушаю тебя.
Джейк собрал последние силы и прошептал.
— Я ухожу, Рафаэль. Моя дочь и жена остаются с тобой, никогда не бросай их. Ты будешь моей малышке и брат и отец. Прощай. Маргарет, любовь моя, как я мечтал снова увидеть тебя… — слова застыли на его похолодевших губах.
Дуглас не мог спокойно наблюдать за прощанием Джейка с Рафаэлем. Его черная душа бесновалась, он не привлекая внимания, ускользнул в свою палатку.
— Ну почему? Почему, именно Джейк, а не Рафаэль попал в этот водоворот и погиб? — сокрушался Дуглас.
Глаза его горели в яростной злобе, он метался по палатке и крушил все, что ему попадалось под руки.
— Столь искусно сплетенный мною план, провалился. Ублюдок остался жив! Сколько унижений и труда стоило мне, чтобы склонить этого негодяя Энтони, брата короля, вступить со мной в сговор, теперь он трусливо удирает, считая, что я предал его в последний момент. Идиот, тебе никогда не узнать правды и не уйти живым, я позабочусь об этом.
Дуглас сжал кулаки и расхохотался.
— Зрялелеешь надежду, Энтони, предать меня Рафаэлю. В плен он никого не берет, а мы, его друзья, помогаем ему в этом. Чем меньше разговариваешь с пленными, тем легче их убивать. Спланировать и управлять таким дьяволом, как Рафаэль невозможно, он не предсказуем, меняет все на ходу и выходит сухим из воды. Ну, что же придется с ним повозиться.
Безумные глаза Дугласа горели жаждой убийства.
— Это не мой старший брат Жобер, глупый дурак, явился на свою смерть как овца на заклание. А какие он сделал круглые глаза, когда увидел, что это сделал я.
Дуглас снова раскатисто захохотал.
— Но ему не пришлось напрягать свои куриные мозги вопрос так и застрял в его глотке. Он был моим последним препятствием по мужской линии унаследовать титул герцога Раштона после его смерти, а смерть его было очень легко ускорить. Откуда свалился этот ублюдок на мою голову. С ним гораздо сложнее, но я не отступлюсь, я еще увижу его, как у Жобера, круглые глаза. — Безумный смех огласил палатку.
Тело сопровождали до родового замка Диккенсов старший зять герцога Эверс Крэйгтон и Горден. Под проливным дождем Эверс поскакал в свой замок сообщить Изабелле страшную новость и вернуться вместе с ней на похороны.
Горден и безутешная в своем горе Маргарет, так и не дождались их. И на следующий день Эверс не появился. Нехорошее предчувствие закралось в душу Гордена. Он заверил Маргарет, что все выяснит и помчался в замок Эверса. Дорога была скользкой и размытой. Противный дождь хлестал в глаза. На крутом повороте Горден чуть не сорвался в обрыв, с трудом удержав своего скакуна. Он спешился и заметил сломанный кустарник. Подойдя ближе к обрыву, увидел то, что боялся себе даже представить. Разбитая в пух и прах карета герцога Эверса.
Несколькими днями позже, чем было рассчитано, Горден вернулся в лагерь поздно ночью. Он без труда разыскал Рафаэля. Рафаэль никогда не спал в королевском шатре, все тяготы войны делил со своими воинами, в любую погоду спал с ними на голой земле. А если воины были голодны, можно было не сомневаться, голоден был и он. За такую преданность и отвагу воины любили и уважали его. Друзья ценили его дружбу превыше всего, и он отвечал тем же.
— Рафаэль, — тихо позвал Горден.
— Наконец-то вы вернулись, мы с дедом заждались.
— Вся беда в том, что вернулся я один.
— Почему?
— Герцог Эверс Крэйгтон и его жена разбились, карета сорвалась в обрыв. Господи! Что я скажу вашему деду? — сокрушался Горден.
Рафаэль был ошеломлен услышанным, сердце болезненно заныло.
