Мысли, одна слаже другой, не давали мне заснуть и будоражили до рассвета. Перебирая в памяти подробности встречи, смакуя каждый жест и каждое слово любимой, я купался в роскоши розовых наслаждений, боясь признаться себе, как близко подошёл к заветному желанию. Не было никаких сомнений, что Светлана повернулась, наконец, ко мне лицом.
Оглушённый неожиданной удачей, я не хотел и не желал понимать причины её рождения. В извечной борьбе между чувствами и разумом победу одержала слепая любовь.
Я чётко понимал, что с её стороны никакой взаимности не исходит, но твёрдо верил, что сумею создать для неё такие условия совместной жизни, не полюбить за которые невозможно. «Стерпится – слюбится», – словно заноза засела в мозгу расхожая душеспасительная поговорка, я был в этом твёрдо убеждён, потому что считал свою любовь самой сильной на свете. Впоследствии за свою слепую самоуверенность я был жестоко наказан. Но это случилось потом, а сейчас, в стремлении схватить жар – птицу за хвост, я испытывал такой кайф, который не снился никакому закоренелому наркоману.
За пять минут до условленного времени, одетый по походному, я уже робко стучался в квартиру Светланы. Дверь тотчас же распахнулась, и она, в ситцевом платьице и сером трико, с ещё заспанными глазами встретила меня коротким кивком.
– Время терять не будем, пойдём через Порт, – накинула она косынку, и мы направились по маршруту, по которому я когда – то провожал Дашу. Интересно, как бы она прореагировала на нашу пару? Не думаю, чтобы осталась равнодушной. Девушки, как к никому, ревнивы к соперницам.
Через полчаса мы уже мирно тряслись в жёстком вагоне пригородного поезда среди десятка людей с корзинами и вёдрами, – явных грибников и дачников.
Разговор крутился вокруг друзей и подруг. Вспоминали голодное и беззаботное детство, делились планами на будущее. Я с вдохновением расписывал прелести офицерской жизни, рассказывал о своих связях с прессой и о несравненном городе Ленинграде.
Наивно было бы думать, что я хоть как – то обмолвился о своих любовных похождениях. Однако, опираясь на свой опыт, я ревниво подозревал, что и она, учась в институте на очном факультете, не сидела без дела. «Расскажи, со сколькими ласкалась? Сколько знала рук и сколько губ?», совершенно не к месту припомнилась песня Есенина.
Минут через сорок мы уже бодро шагали за грибниками – попутчиками, всё более углубляясь в смешанный лес. И хотя в руках у нас были корзинки, я не думал о грибной охоте. Уик-энд предназначался для приватного разговора, не больше.
От проводников мы незаметно отстали, я старался держаться поблизости от Светы, не забывая вести детальную ориентировку: лес был чужой, и заблудиться в нём ничего не стоило. Изредка мы хвастались хорошей добычей, сходясь и расходясь в разные стороны. К полудню, наконец, устроили привал в кругу берёзового хороводья и, оживлённо подводя итоги розыскной работы, принялись за еду. Грибов у меня оказалось больше, и я остался доволен: мужчина, как – никак, по природе своей – добытчик.
Мы сидели в тени среди духмяного разнотравья, где – то в кронах деревьев щебетали птицы, и казалось, что на сто вёрст вокруг не было ни одной человеческой души.
Светка, поджав колени к подбородку, задумчиво покусывала стебелёк мать – мачехи и выглядела, как никогда, озабоченной.
– Больше года прошло после нашей встречи, а ты почти не изменился, – начала она. – Не забыл свой визит в Лозовеньки?
Я мгновенно напрягся, сообразив, что вопрос был задан не зря:
– Как можно? Даже имена твоих подруг помню.
– И о том, что сказал на прощанье?
– Очень хорошо. Сама знаешь, в любви признаются только один раз.
Девушка сделала длинную, показалось, бесконечную паузу, повернулась ко мне лицом, и взгляды наши встретились:
– Так вот, я долго размышляла и решила стать твоей женой.
Я не поверил своим ушам. Измаил, этот неприступный орешек, сдался, наконец, на милость победителя! Бурные волны восторга, необыкновенная радость, подобная той, которая возникает у человека, пережившего смертельную опасность, обуяли моё тело, Я вскочил на ноги, легко, словно это была пушинка, поднял Свету и осыпал поцелуями её руки.
– Ты не пожалеешь о своём выборе, – от всего сердца сказал я, заглядывая в её лучистые глаза. – Я действительно тебя люблю и постараюсь сделать счастливой Жизнь готов за тебя отдать!
– А вот этого делать не надо, – довольная, рассмеялась Света.– Мне муж больше здоровым нравится.
Я притянул к себе любимую и, замирая от счастья, впервые поцеловал в губы. Они были бесстрастны и холодны, как неживые. Зато я изрыгал огонь и пламень, всё крепче прижимая её талию. Мощная волна желания накатила на меня, как девятый вал, колени подломились, и она, не выдержав моей тяжести, упала на приготовленное природой ложе.
– Только не сейчас, – не в силах говорить, прошептала Светка. – Давай, как у людей, после свадьбы.
