На расчётном развороте я выпустил шасси и перевёл машину на снижение. Скорость и показания авиагоризонта оставались в норме и после четвёртого разворота. А потом началась такая свистопляска, словно меня взяли в оборот боксёры – профессионалы. Самолёт, будто загнанную в угол мышь, кидало из стороны в сторону, вверх и вниз, стрелки приборов взбесились, ручка управления дёргалась и плохо реагировала на мои усилия.
– Выше глиссады на двадцать метров, – предупредил меня РП.
– Понял, – подтвердил я полученную информацию, отжимая от себя ручку и прибирая обороты турбины.
– Следи за скоростью, идёшь ниже глиссады, следи за высотой. До полосы тысяча метров. Не снижайся! – теперь в голосе руководителя прослушивались явно беспокойные нотки.
Я покрылся испариной и отдал сектор газа вперёд до максимума. Но опоздал: потерявший скорость истребитель катастрофически падал…
И вдруг наступила оглушительная тишина.
– Всё, вылезай, пилот, – с сарказмом прозвучал голос Кулявцева. – Полёт окончен.
Я откинул фонарь кабины, стянул с головы шлемофон и спустился на пол тренажёрного класса.
– Вот, смотри, – показал он схему моего полёта, аккуратно вычерченную осциллографами.
– Упал за триста метров до полосы. Это не есть хорошо.
За окнами назойливо моросил дождь, и тёмные тяжёлые облака цеплялись за кровлю домов.
– А что, – отшутился я. – Погода– то нелётная …
С Еленой происходило что – то неладное. Прошло уже три недели с того памятного разговора, а от неё не было ни слуху, ни духу. Я понимал, что чистосердечное признание в несовершённом грехе далось ей нелегко. Напуганная собственной откровенностью, влюблённая девочка в смятении ожидала развязки из щекотливого положения, в которое попала по неопытности. Ну почему бы ей не промолчать? Я – то был неуверен, что она имела какие – то отношения с мужчинами, спросил наугад, а, выходит, попал в точку.
Противоречивые чувства раздирали мою душу. С одной стороны, мне льстило, что такая юная красавица среди множества молодых людей предпочла меня, зрелого и уже имеющего определённый опыт в любовных приключениях парня. С другой, меня не покидала мысль о предстоящей встрече со Светланой. Чем она закончится, я не знал, но твёрдо решил поставить все точки над «и». И если получу отказ выйти за меня замуж, возьму в жёны Леночку.
Признаться, я впервые ощутил себя порядочной сволочью.
В разгар знойного засушливого лета, одетый по сезону и во всё модное, с традиционными подарками в фибровом чемодане и приличной суммой денег в карманах я подъезжал к городу, где прошла моя юность. С детства знакомые высоченные трубы заводов и фабрик курились вечным дымком, знакомые здания ничуть не постарели, и маршрутный трамвай, содрогаясь, как в былые времена, на стыках изношенных рельсов, лениво бежал по нескончаемому замкнутому кругу. Обстановка за время моего отсутствия в барачном мире заметно изменилась. Вдоль трамвайных путей выстроились новостройки, и жилой массив пятиэтажных домов уверенно наступал на обветшавшие постройки военного времени.
Предупреждённые телеграммой о моём приезде, все домочадцы были в сборе. Располневшая мать по обычаю первой заключила меня в объятья и, как всегда, всплакнула на радостях. Отец, заметно постаревший, но ещё жилистый и сильный, троекратно расцеловал и отступил в сторону, давая возможность младшему сыну с любовью ткнуть меня кулаком в грудь. Юрка заметно подрос и походил на стройного тополька, ещё худощавого, но уже раздавшегося в плечах. «Десять к одному, – подумал я, – что он засматривается на девчонок».
– Какой ты стал! – удивлённо проговорила сестрица Маша, отстраняясь от меня в сторону и рассматривая как диковинку.
– А других в авиации не держат, – перебил её мой шуряк, обнимая и по-солдатски похлопывая по плечу.
– Постойте, – искренне удивился я, разглядывая племянницу, – а это что за красавица? Неужели Люська так вымахала за полгода? Ну, вы и даёте…
Стол уже был накрыт, и всё семейство дружно уселось в предвкушении сытого обеда, в ходе которого у меня брали интервью.
Соблюдая обычаи семьи, я преподнёс каждому подарки, принятыми с явным удовольствием.
Ближе к вечеру, когда все порядком устали от разговоров, мать, поджав губы, сообщила, что Светлана закончила институт и уж как месяц приехала. Лучшего известия для меня не было. Радость и тревога разом вспыхнули в груди, и я, слегка подвыпивший, стал просчитывать, что лучше: нанести визит немедленно или отложить его до завтрашнего дня.
– Утро вечера мудренее, – словно угадав мои мысли, посоветовала мать. – Отдохни с дороги, никуда она не денется.
В самом деле, куда торопиться? Чтобы получить от ворот – поворот?
– Ямщик, не гони лошадей, – затянул отец любимую песню.
Да что они, сговорились?
Наутро, наскоро позавтракав, я надел костюмную пару, повязал галстук и пошёл навстречу будущему. Провожая, мать наставляла:
– Веди себя скромно и больше слушай. И не спорь со старшими, это неприлично.
Занятый своими мыслями, я озабоченно спросил:
– Цветов, где бы достать…
– Осподи, – всплеснула мама руками, – да у нас в палисаднике.
