– Здравствуй, сестричка! – подыграл я ей. – Глазам своим не верю. Какими судьбами?
– Да вот, выдался свободный денёк, решила навестить своего братца, – очень натурально врала она, прикасаясь щеками к моему раскрасневшемуся лицу. – Если товарищ капитан позволит, то и переночую у вас.
– О чём разговор, – расцвёл капитан в улыбке. – Гостевой домик в вашем распоряжении.
«Вот это да! – восхитился я про себя. – Ну, Светлана, ты и даёшь!».
– Спасибо, офицер, вы настоящий мужчина, – польстила ему Светка, подцепила меня под руку и сказала:
– Ну, пошли. Мне столько рассказать не терпится.
Не торопясь, мы двинулись в сторону полевой гостиницы – домику, стоящем на отшибе, а дежурный с завистью провожал стройную девичью фигуру.
– Ты и представить себе не можешь, как я рад твоему приезду, – с восхищением посмотрел я на девушку. – Ну, рассказывай, как у тебя дела.
Света уселась на врытую в землю скамеечку, я опустился рядом. Будто демонстрируя свои безупречно ровные, жемчужные зубы, она сообщила об успешном окончании первого курса, о предстоящей поездке к родным, поделилась планами на будущее.
– Закончу училище – обязательно поступлю в медицинский, – мечтала она вслух. – Говорят, что медики пользуются льготами.
– Хорошая идея, – поддержал я её. – Мне тоже хочется в военную академию. Но только когда это будет.
– А ты знаешь, я почему – то уверена, что у тебя всё получится. Ты такой большой и сильный, – накрыла она ладонью мою руку. – Вот увидишь. Пойдем, погуляем?
Мы неторопливо удалялись от лагеря вглубь смешанного леса, и воздух, густо замешанный на запахах хвои и разнотравья, будоражил мысли и порождал дерзкие, рискованные идеи.
Меня мощно, словно магнитом, притягивала к себе эта необыкновенная девушка. Так и подмывало подойти, обнять её сзади, прижать к горячему, кричащему от страсти телу, уронить в высокую траву и целовать до одурения.
Пластичные, соблазнительные движения её рук, срывающих цветы, неосторожно приподнятое платье при наклонах, оголяющее стройные лодыжки, длинная коса, свисающая через плечо, возбуждали до крайности. Но внутренний голос подсказывал, что этого делать нельзя, иначе волшебная идиллия наших чистых взаимоотношений может мгновенно рухнуть.
– Посмотри, какая прелесть! – нарушила Света затянувшееся молчание, указывая под молодую берёзку.
У корневища, выстроившись, как на параде, стояли три боровичка в тёмно-коричневых шлемах и белых костюмах.
– Я, пожалуй, их с собой заберу, славный супчик получится. А вот и ещё. Вот глупая, не догадалась корзинку с собой прихватить, – с огорчением поругала она себя. – Ведь знала, что грибной сезон в разгаре.
Светкина добыча уместилась в моей фуражке, и пока мы возились с грибами, напряжение спало и пульс стабилизировался. Да и руки были заняты. Обнимать девушку было не чем.
– На ужин не опоздай, – напомнила она о времени.
– А и верно, – посмотрел я на часы, – пора выдвигаться на передовые позиции.
Мы благополучно доставили грибную удачу, Светка осталась в гостинице, а я поспешил в столовую.
– Как там, на гражданке, что рассказывает твоя подружка, – встретили меня ребята. Их – то не проведёшь, сразу раскусили, что никакая она мне не сестра.
– На западном фронте без перемен, – односложно ответил я, – Светку бы только покормить, с утра ничего не ела.
– Какие проблемы, старик, сейчас уладим. Герка! – обернулся Дружков к соседу. – Слетай в хлеборезку, объясни ситуацию.
Через четверть часа я уже расставлял перед моей гостьей тарелки: макароны по – флотски, хлеб, масло, сыр и чай в эмалированной кружке:
– Подкрепись курсантским пайком.
Светлана застеснялась, но после недолгих уговоров быстро справилась с едой и с благодарностью отставила посуду в сторону.
Вечером на открытой площадке, приспособленной под летний клуб, демонстрировали какой-то фильм. Чтобы не смущать девушку и избежать к себе повышенного внимания со стороны курсантской братвы, мы пришли после киножурнала и уселись на последней скамейке, как это обычно делают влюблённые парочки.
Содержание картины совершенно не помню. Наверное, потому, что голова была забита решением вопроса, как поступить дальше. Оставить девушку в гостинице одну казалось неприличным, а ночевать рядом с таким лакомым кусочком – опасным.
Словно уловив мои тайные мысли, Света спросила у входа в дом:
– Ночевать здесь будешь или в казарму пойдёшь?
– Разрешили здесь. Кто-то ведь должен охранять мою сестрёнку, – смутился я и, наверное, покраснел.
– Тогда пойдём.
Мы вошли в комнатку, и Светлана распорядилась:
– Я лягу вот здесь, – указала она на узкую солдатскую кровать между окном и дверью. – Не возражаешь?
Приказав мне отвернуться, она быстро разделась в темноте и юркнула под байковое одеяло. Я последовал её примеру, улёгся на диван и затаился у противоположной стены. Густая бархатная ночь нас разлучила, и только полнолицая луна с любопытством заглядывала в окно, пытаясь рассмотреть, чем занимается уединённая парочка.
