Большие начальники, подписывая соответствующие уставы, предусмотрительно ввели в текст воинских трактатов ёмкую фразу о том, что каждый защитник нашего славного Отечества обязан стойко переносить тяготы и лишения воинской службы. Проще говоря, если природа настоятельно требует интимных отношений с женщиной, а её нет – крепко завязывай свой непослушный стручок на двойной узел. Кстати, самовольные отлучки, с которыми так рьяно борются начальники всех рангов, происходят именно на этой основе.
Одним из способов удовлетворения плотской похоти в армии – широко распространённое среди молодёжи рукоблудие. И просто, и доступно и голова не болит. Однако и оно имеет определённые минусы. Во-первых, требует тщательной конспирации, чего не так-то просто добиться, постоянно находясь на виду среди сослуживцев. Во-вторых, от механической дрочки и без определённых фантазий истинного оргазма не получаешь. И, в-третьих, если не менять руку, пенис искривляется и портит внешний вид голого служивого. Ко всему прочему говорят, что от онанизма на ладонях вырастают волосы. Проверьте, они у вас есть? Нет? Значит, врут люди.
Полагаю, излишне напоминать, что курсанты – те же солдаты, и испытывали чувство сексуального голода ничуть не меньше, даже наоборот, поскольку солдатская пайка была заметно беднее лётной. А у полуголодного мысли, как известно, работают в другом направлении.
Частенько во сне меня навещали старые подружки Любка и Вера. Как правило, вели они себя вызывающе, а Любка, стерва, по привычке обшаривала мои карманы, пока я над ней трудился. После таких встреч я просыпался и с отвращением обнаруживал скользкую, как сопли, мокреть на кальсонах. Когда это произошло впервые, я растерялся, подумал, что заболел, но со временем стал воспринимать поллюции как должное. Оказалось, что этот «грех» испытываю не только я.
Был июнь месяц, первый месяц лета. Я уже летал самостоятельно, когда однажды весь наш экипаж назначили в наряд на кухню. Нам это нравилось, потому что поварами работали несколько женщин из Калманки. Не скажу, чтобы они были нашими ровесницами, постарше, конечно. Но ничего, миловидные, в меру весёлые и слегка задиристые. С одной из них, Наденькой, мы иногда перестреливались взглядами и беспричинно улыбались. Иногда, походя, обменивались парой ничего не значащих фраз и расходились в разные стороны. С тонкой талией и рельефно выделяющимся из– под ситцевого платьица бюстом в моих изголодавшихся глазах она выглядела совершенной конфеткой. И это чудо природы носили по земле стройные точёные ножки.
Мы сидели в кружок, чистили картофель и травили анекдоты, когда шеф-повар, колдуя над кастрюлями, произнесла от печки:
– Надюша, сходи – ка в погреб, принеси кислой капустки, на бигус не хватает.
– Иду, Ольга Сергевна, – кротко сказала девушка, вытирая руки полотенцем.
– Курсантик, за мной, – позвала она меня, и я, подхватив на ходу кастрюльку, пристроился ей в хвост.
До погребка рукой подать, метров в сорок от кухни. Обогнав Надежду на последних метрах, я откинул крышку погреба и по приставной лестнице спустился вниз. Внутри стоял полумрак, вдоль стен стояло несколько бочек с солениями, слева пристроились ящики с овощами.
– Знаешь, откуда брать? – спросила сверху Надежда.
Я поднял голову и чуть язык не проглотил. Её длинные, как кипарисы, ноги росли, казалось из самой талии, а чётко обозначенный выпуклый треугольник едва прикрывался голубыми трусиками.
– Не-а, – проглотив слюну, прошептал я.
– Вот слепой, – засмеялась Надя. – Держи лестницу, сейчас покажу, – и стала осторожно спускаться вниз.
Первым на её действия прореагировал мой стручок. Он бесстыдно восстал над яичками и упёрся чуть ли не в подбородок. Девушка успела опуститься ещё на три ступеньки, прежде чем мои руки непроизвольно скользнули по её гладким и прохладным, как мрамор, ногам и добрались до бёдер.
– Ах, что ты делаешь, – повернулась она лицом ко мне, и я мгновенно впился в её сладкие, мягкие губы, закрывая рот от неуместных возражений, и лихорадочно освобождал из плена застоявшийся, словно конь в стойле, пенис.
Я не стал, торопясь, снимать с неё трусы, просто отодвинул краешек в сторону и мелко задрожал, когда почувствовал, как мой фаллос мощно вошёл в вожделенную плоть по самую рукоятку.
– Господи, – прошептала девушка, моментально прилипнув ко мне всем телом, – да ведь увидеть могут, – развернулась она передом.
«А чёрт с ними!», – пронеслась метеором и растворилась в блаженстве шальная мысль, и я участил амплитуду качения.
Крепко впившись руками в мои ягодицы, Надя передком настойчиво пыталась оттолкнуть мужское достоинство и тихонько постанывала. Через пару минут интенсивного общения (ну почему так быстро!) мы блаженно дуэтом проурчали и вместе кончили. В припадке благодарности я отвесил ей долгий, взасос, горячий поцелуй.
Спешно приведя себя в порядок и избегая взглядов, мы благополучно выбрались из погреба и двинулись на кухню, а кастрюля, прихваченная с двух сторон, мирно покачивалась между нами.
