В связи с предстоящими каникулами курсанты всё свободное время отдавали подготовке парадно-выходной одежды. Мундиры украшали отполированные, сияющие солнцем значки, определяющие человека в причастности к авиации и спорту. Особое место отводилось погонам. По примеру старшекурсников тряпичную, канареечного цвета окантовку заменяли полосками золотого шитья, и смотрелись они не хуже офицерских. Начищенные пуговицы, петлицы и бляхи создавали праздничную атмосферу. Подвергались доработке и головные уборы. Широкие, как у грузин, козырьки фуражек укорачивались на два пальца, на манер мичманок, а тульи поднимали, отдавая дань последнему писку армейской моды. Всё это скрывалось от бдительного, всевидящего ока эскадрильского старшины. В случае обнаружения «криминала» виновник подвергался экзекуции в виде внеочередных нарядов.
Радужные мечты о близком отпуске с треском разбились о приказ Командующего Сибирским округом об участии курсантов в праздничном параде, посвящённом годовщине Великого Октября. По этому случаю все работы, наряды и увольнения сократили на – нет, а взамен предложили жёсткий план строевой подготовки, предусматривающий практические занятия на плацу чуть ли не круглые сутки.
Курсантов выверили строго по росту, и я оказался в первой шеренге четвёртым справа. Составили стандартную «коробку» – восемь человек по фронту и восемь – в глубину.
И началась форменная муштра, начиная с одиночной подготовки и заканчивая прохождением строевым шагом мимо импровизированной трибуны. Львиная доля времени уходила на отработку приёмов с оружием. Команды «на плечо», «к ноге», «на караул» по отдельности выполнялись сносно, но никак не могли добиться синхронности в строю.
Безобразно, понимаешь, по оценке капитана Безгодова, соблюдалось равнение и только упорные тренировки могут спасти нашу честь от позора.
После каждого часа занятий объявлялся десятиминутный перерыв на перекур. Естественно, никаких сидячих мест на плацу иметь не положено, и к концу бесконечно длинных занятий мы выматывались до предела. По ночам казарма содрогалась от мощного, глубокого храпа мертвецки спавших курсантов.
За неделю до ноябрьских праздников нашу славную «коробочку» загрузили в студебеккеры и после отбоя повезли в Новосибирск на генеральную репетицию.
Я уже бывал в этом красивом городе с широкими площадями и улицами, и сразу же узнал театр оперы и балета, куда мы выезжали по плану культурно – просветительной подготовки. Если мне не изменяет память, мы смотрели тогда балет Чайковского «Щелкунчик». И я долго ходил под впечатлением грустной сказки, похожей на жизнь.
В десять часов ночи мы были уже на месте. Вся центральная площадь была заполнена военными. Нам определили место сразу за колонной офицеров, а сзади двигалась пехота.
Мороз крепчал, и чтобы не замёрзнуть, вся площадь танцевала.
И ещё прошёл час, прежде чем руководители определили порядок прохождения войск торжественным маршем.
Наконец, раздалась команда, и колонны двинулась с места. Брусчатка, добросовестно очищенная от снега, звонко звучала под хромовыми сапогами с набитыми на подошвы жестяными пластинами. «Ча – чак – чак!»! – отмеривали мы шаги, приближаясь к центральной трибуне, на которой в гордом одиночестве стоял сам Командующий.
За три линейных до генерала прозвучала команда «строевым – марш», и строй увеличил амплитуду движения ног, а на счёт два – сдёрнул карабины с плеч на руку и вскинул подбородки вверх направо. И каждый, согласно инструктажа, косил на грудь четвёртого человека, считая себя первым.
Промаршировали вполне прилично, однако Командующий не согласился с моим мнением. Вызвав к себе командиров батальонов, он с добрых полчаса высказывал им своё недовольство, а потом приказал повторить всё сначала.
Короче, в общей сложности мы сделали ещё шесть заходов, промёрзли до костей, на чём свет проклинали привередливого хозяина и думали только о тепле.
Уже стало светать и появились первые прохожие, когда, наконец, всех отпустили по домам. Как
До Бердска доехали, непонятно, но обморожений ни у кого не было.
Через день состоялся новый выезд. Чтобы как-то уберечь личный состав от жгучего холода, нам разрешили накидать в кузова грузовиков соломы, и хотя тепла от неё было, как от рыбьей чешуи, мы считали, что едем с комфортом.
7-го ноября состоялся дебют в участии авиационного училища в военном параде. Чётко отбивая шаг, мы лихо прошли мимо многолюдной трибуны, демонстрируя высокую строевую выучку и отдавая дань героическому революционному прошлому великого народа.
А через неделю в личном деле каждого участника парада появилась запись об объявленной Командующим благодарности за наше терпение, лишения и невзгоды.
В эти суматошные дни я ни на минуту не забывал о двух Светланах, бесцеремонно вторгшихся в мою судьбу. И если первая любовь в своих нечастых письмах скупо и коротко сообщала о своём житье-бытье, то вторая откровенно радовалась каждой встрече, и только бестолочь не могла бы догадаться, что девушка влюблена.
