За рюмкой снова пришлось повторить свой рассказ о курсантской жизни и всех её перипетиях. В глазах у слушателей виделся неподдельный интерес, я находился в центре внимания, и только племянница Люська игнорировала наши разговоры, с увлечением играя с куклой, которую я привёз ей в подарок.
Как всегда, отец быстро захмелел, стал куражиться и снял с себя рубашку. Жарко ему стало.
– А что, мать, давай-ка споём нашу любимую. Для гостей дорогих. Не дрейфь, я подтяну, – подмигнул он жене поощрительно.
Откашлявшись, мама встала из-за стола и начала, подбоченясь:
– Коперник целый век трудился,
Чтоб доказать Земли вращенье.
– Дурак, он лучше бы напился,
– подхватил третью строчку отец в унисон с запевалой, обняв её за покатые плечи,
– Тогда бы не было сомненья.
Ах, наливай, брат, наливай,
– глядя на отца, импровизировала мать,
И всю до капли выпивай.
Ах, наливай полнее, брат,
– а отец ей в ответ:
– Ты знаешь, пить всегда я рад.
Певцы посмотрели друг на друга, словно советуясь, продолжать ли дальше, сделали многозначительную паузу, и задорно, с озорством и какой-то лихостью завели припев:
– По рюмочке, по рюмочке,
Тилим – бом – бом,
Тилим – бом – бом.
По маленькой, по маленькой,
Чем поят лошадей!
– Ап-чхи! – чихал отец понарошку, и мать отвечала:
– Будь здоров!
Тилим – бом -бом,
Тилим – бом – бом!
Ап – чхи! Будь здоров!
Тилим – бом – бом, бом – бом!
Гости восторженно аплодировали, и даже Люська появилась в нашей компании, привлечённая весёлыми голосами бабушки и деда.
Минут через двадцать отец вышел по лёгкой нужде и долго не возвращался.
– Сынок, присмотри за ним, – попросила мать, убирая со стола посуду. – Как бы в одной майке к друзьям не пошёл, с ним станется.
О его слабости обходить соседей в подпитом состоянии было известно всем. Трезвым он всегда сидел дома, и дефицит общения с окружающим миром восполнял, будучи навеселе.
Нашёл я его лежащим у подъезда в сугробе.
– Жарко, сынок, остудиться нужно, – объяснил он, протирая снегом лицо.
– Вставай, батя, простудишься, – попытался я поставить его на ноги, но он только блаженно улыбался.
Не долго думая, я с трудом поднял его на руки и понёс домой.
– О, – оживился он, выкинул свободную руку вперёд и с пафосом выкрикнул:
– Да здравствуют советские лётчики!
Я его чуть не уронил от хохота.
Мать встретила нас на пороге:
– Вот паразит, когда ж ты успел наклюкаться? Неси его, сынок, в большую комнату. Да не на кровать – на пол опусти, пьянчугу несчастного.
Отец, категорически несогласный с выданной ему характеристикой, долго ещё объяснял мнимому собеседнику, что имеет законное право расслабиться по случаю приезда дорогого кормильца.
Ближе к полуночи гости разошлись, и мы улеглись на отдых. Я – на своё законное место, а Юра на полу: раскладушку в доме не держали.
Как и договаривались, дня через три на квартире Григоровых устроили вечеринку. Собрались почти все старые друзья, а Зинка, взявшая на себя роль гостеприимной хозяйки, пригласила своих новых подруг, ни одна из которых мне не была знакома.
Среди четырёх бросалась в глаза стройная фигурка смугляночки Даши. Большущие, стреляющие и разящие наповал тёмно-серые глаза, круглое чистое личико с симпатичными ямочками на розовых щёчках, длинные, до плеч, гречишного цвета волосы, разделённые на прямой пробор, делали её очень привлекательной. Сиреневая шерстяная кофточка на её груди пузырилась соблазнительными бугорками, а из-под выреза просматривалась тёмная соблазнительная ложбиночка. И когда всех пригласили к столу, мне удалось оказаться с ней рядом.
Стол, выдвинутый на середину комнаты, был заставлен недорогими, но вполне подходящими блюдами. Традиционная селёдочка, украшенная колечками лука, отварная картошечка с приставленными вплотную к ней солёными огурчиками, и конечно, холодец, без которого и выпивать – то просто грешно.
Перед каждым приглашённым стояла мелкая тарелка для закусок, гранёная стопка, а в центре возвышались ёмкости с горячительными напитками.
– Молодец, Зинуля, – похвалил я хозяйку. – Как на свадьбу накрыла.
– Чем богаты, – жеманно ответила девушка, подбирая губы. – Кушайте, гости дорогие, чем Бог послал.
– Толик, банкуй! – на правах старшего приказал Фёдор брату, и тот ловко начал раскупоривать бутылки.
– Ну, за встречу! – коротко провозгласил Федя тост, и все дружно выпили.
– А что, Дашенька, – подкладывая на тарелку соседки дымящуюся картошку, пошёл я в разведку боем, – мы с вами раньше нигде не встречались?
– Не думаю, – отпустила она в мою сторону обаятельную улыбку, рекламируя безупречные по форме и содержанию зубки.
– Разве что в трамвае?
– Наверное, там. Потому что такую красавицу трудно не заметить.
Слегка захмелевший, я уже лез напролом, выдавая проверенные на практике, неотразимые комплименты. Как говаривал Александр Васильевич Суворов, смелость – города берёт, а тут – обыкновенная смазливая девушка, мечтающая о своём принце. Вперёд, ковбой, без страха и сомненья! Поимей в виду, что красавицы сотворены природой не только для того, чтобы ими любовались. Теперь – то эту истину я усвоил.
