– У меня, товарищ капитан, другие планы, – не задумываясь, ответил я. – Понимаю, что в приказном порядке меня можно к этому принудить, но я готов сделать всё, чтобы попасть в строевую часть. Что от меня для этого требуется?
Сулима помолчал, тяжело вздохнул, сказал «жаль, очень жаль, я на тебя имел виды», и закончил:
– Что ж, если решение твоё окончательное, вот тебе моё слово: закончишь училище по первому разряду,– сам выберешь округ, в котором будешь служить. Это, кстати, привилегия отличников. А теперь ступай, у меня через полчаса важная встреча.
Время Государственных экзаменов приближалось. Ждали мы его, как манны небесной, как заключённый дня своего освобождения после долгой отсидки.
Амурные дела отодвинулись на второй план, с местными девушками я не встречался, да и со Светланой переписка велась вяло. На мои письма она отвечала с большой задержкой, ход её мыслей был суховат и краток. Я не без основания предполагал, что за этим скрывались проблемы личного плана, но об этом она помалкивала. Светка перешла на последний курс и в будущем году должна была стать дипломированным зоотехником. По существу род её будущих занятий никак не совпадал с профилем работы военного лётчика. Рассуждая на эту тему, я уже тогда обратил внимание на то, что спутницами жизни кадровых военных становятся, как правило, врачи и педагоги.
Вероятность трудоустройства в гарнизонах по таким профессиям была достаточно высока, но если Светка выйдет за меня замуж, то реализовать на практике своё образование ей вряд ли удастся. Разве что разводить свиней в прикухонном хозяйстве батальона обслуживания. Свинарка и лётчик-истребитель? А что, в этом что-то есть. Славная выйдет парочка – баран да ярочка!
Между тем, в общении с редакцией я получал не только моральный, но и материальный стимул. Курсантского денежного содержания мне хватало, и в последние месяцы большую часть гонорара я стал отсылать родителям. Несмотря на приличные заработки отца и небольшие доходы матери, промышляющей торговлей семечками и вяленой воблой, в семье ощущалась нехватка денег, чтобы жить достойно. Значительную часть доходов съедало обучение моего брата в музыкальном училище и оказание помощи дочери, до сих пор не решающей разорвать связь с мужем Александром, старшиной сверхсрочной службы, оказавшимся выпивохой и скандалистом. Несмотря на его несносное поведение в состоянии подпития, мне он нравился за весёлый нрав и безропотное выполнение обязанностей главы семьи в остальное время. Племяннице шёл уже десятый год, и она расцветала, превращаясь в девушку с симпатичной мордашкой.
Брат и сестра писали редко, по большим праздникам, и об их жизни я узнавал из писем матери.
Семья гордилась моими жалкими переводами, но в каждом письме мать укоряла меня за то, что я транжирю свои деньги, пусть хотя бы они были и гонорарные. Она одобряла моё увлечение журналистикой и как-то призналась, что вынашивает мечту написать книгу о своей жизни, да вот грамотности нехватает и базар затянул, будь он неладен.
В самый разгар лета, когда всё живое пряталось в спасительную тень, командование решило провести олимпиаду по лёгкой атлетике.
Мне предстояло выступать по двум видам спорта – в эстафете 400 на 4 и упражнениях на лопинге. На снаряде отработал я прилично и занял третье место в училище, а вот на беговой дорожке не повезло. На финишной прямой мой извечный противник Двинских наступил на левую пятку шиповкой, сбил с темпа, и, испытывая неимоверную боль, я всё – таки доковылял до цели, но последним. Сделал ли это он умышленно или по неосторожности, не мне судить. Но травма приковала меня к постели на полторы недели, я не летал и на этой почве чуть не подрался с обидчиком. Пораненное сухожилие не на шутку меня тревожило, на носу были выпускные экзамены, и я боялся, что не закончу положенной программы.
Тем не менее, бодрился, и используя вынужденное безделье, приналёг на теорию, пробегая по диагонали конспекты по ведущим дисциплинам и строго выполняя предписания врача.
Молодость и здоровый организм всегда были моими надёжными союзниками, и через десять дней я уже летал, навёрстывая упущенное.
В середине августа месяца начались Государственные экзамены. Из Главного штаба ВВС прибыла компетентная комиссия во главе с генералом, члены которой присутствовали на сдаче всех теоретических дисциплин. Разумеется, обстановка крайне накалилась. Курсанты волновались, как студенты, но бодрились, ожидая вызова, и тщательно прятали шпаргалки.
Однако никто не провалился. Да этого не могло и быть, поскольку среди нас кретинов не было.
У меня всё шло хорошо, дополнительных вопросов не задавали, а приобретённый опыт показывал, что это один из важнейших показателей качества твоих ответов. Дело ведь не только в том, чтобы приобрести знания. Нужно уметь их выгодно продать, в конкретном случае – преподнести. Мне это удалось. И только по проклятой воздушно – стрелковой подготовке один из оппонентов засомневался при определении окончательной оценки, зануда.
