– Ребята, – обратился он к сидящим в классе лётчикам, – нашего полку, ибитть, прибыло. – Давай, рассказывай, что, где и откуда.
И он коротким движением поддёрнул в ложечку сложенными пальцами собственную ширинку.
Я повторил свою коротенькую биографию, отметив, что среди присутствующих сидят и мои друзья – Володя Олифиренко, Колька Алексеев и Вовка Романов.
– На первый раз хватит, – разрешил майор. – Садись и слушай, ибитть. Кстати, жильё нашёл? Не нашёл. Ну, ребята тебе покажут.
В обеденный перерыв все потянулись к лётной столовой. В приземистом квадратном здании довоенной постройки размещалось несколько помещений: офицерский клуб, библиотека, биллиардный зал и сама столовая, узкая и длинная, как пенал.
Моложавая заведующая приветливо предложила два вакантных места, и я приземлился за стол с однокашниками.
Про Балабрикова я ничего не знал. Он учился в Алейске – филиале нашего училища, расположенного в ста километрах от Топчихи. Но с первых его слов парень понравился. Общительный, с юморинкой и неотразимой золотозубой улыбкой, бесшабашный и безалаберный Балабриков. Про таких говорят, – свой в доску.
В конце обеденного зала, в красном углу и лицом к выходу стоял длинный, накрытый белоснежной скатертью стол для руководящего состава. Лукашевич считал, что видеть личный состав хотя бы за приёмом пищи полезно не только ему.
Окна столовой были задрапированы шёлковыми шторами, а между ними висели репродукции с натюрмортами.
Слева сбоку, за ширмой, судя по звукам и запахам, размещалась кухня.
Столовая сообщалась с клубом. Это было удобно, и по торжественным дням после официальной части именитые гости прямо из президиума чинно следовали в банкетный зал.
Через несколько дней я уже немало знал об этом замечательном местечке, расположенном на берегу небольшой, но полноводной речки со сказочным названием Оредеж. Речка была притоком Луги и катила свои воды в легендарное Чудское озеро.
Сиверская находилась в семидесяти километрах от Северной столицы и была напичкана домами отдыха и пионерскими лагерями. Два года назад здесь, на крутом берегу, под корнями вековой сосны местная пацанва нашла самый настоящий клад с подробным перечислением спрятанных сокровищ. Золотые монеты и драгоценности мгновенно растащили, но по описи профессиональные сыскари сумели собрать незаконно присвоенное добро, за исключением нескольких колец и кулонов, успевших осесть в винных магазинах.
Во время войны в Сиверской размещалась ставка маршала Геринга, и в разгар наступления на Ленинград сюда, по легенде, прилетал сам Гитлер.
Служебный городок с жилым массивом связывала неширокая бетонированная дорожка, проходящая мимо военторга и упирающаяся в кирпичные четырёхэтажные дома. От внешнего мира их отделял невысокий дощатый заборчик, построенный вдоль автотрассы, ведущей на Рождествено и далее – на Псков.
Между трассой и до самого берега реки рассыпались частные дома с небольшими огородиками, садочками и палисадниками. За пределами обжитых участков и по всей территории росли могучие, высоченные сосны – ровесницы века. И оттого воздух насквозь пропитался запахами хвои и озона, и дышалось легко и сладостно.
Дом, где нас поселили, находился в самом конце городка. Недавно отстроенный, он стоял в кучах строительного мусора, терпко пахнущий бетоном, краской и цементом. Для нас была предоставлена трёхкомнатная квартира на первом этаже. В ней разместили пятерых лейтенантов – холостяков. Батальонная коммунально – эксплуатационная часть обставила квартиру с роскошью, на которую была способна. Узкие солдатские кровати с комплектом постельных принадлежностей, простенькие коврики на стенах, стандартные шкафы, столы и стулья с инвентарными номерами, графины для воды и гранёные стаканы, а на полу – вигоневые дорожки. На большее у скромной КЭЧ фантазии не хватило.
В каждой комнате стояло по две кровати, одна пустовала на случай подселения.
– Давай, старик, располагайся и чувствуй себя, как дома, – пригласил Толя Летунов – наш однокашник – на правах старожила. – На столе найдёшь справочник по работе предприятий быта. Жильё хорошее, тёплое. Только жаль, что ванной комнаты нет. Но зато, говорят, здесь классная баня имеется, с парилкой.
Весь остаток дня я разгружал чемоданы, заполняя одеждой полупустой шкаф, один из баулов закинул на антресоли, другой сунул под кровать.
После ужина прилёг, успел подумать – «на новом месте приснись жених невесте», и провалился в глубокий сон.
