Офицер, конечно, не должен выпивать в компании с подчинёнными, но верх невоспитанности – отказаться от бокала на организованной вечеринке. Тем более, что здесь был случай неординарный.
На банкет, устроенный в лётной столовой, офицеры пришли с жёнами. Воздух наполнился ароматом духов и одеколонов. Все говорили, улыбались и рассаживались по отведённым местам. Мы, молодые, разместились подальше от начальства, и эта дискредитация была воспринята, как должное: всяк сверчок знай свой шесток.
Генерал за столом не присутствовал, и Лукашевич на правах старшего поднял первый тост:
– За безопасность полётов, за здоровье личного состава, за молодых, за всех, кто охраняет мирное небо нашего Отечества! – коротко сказал он под бой курантов Спасской башни.
Все встали и дружно выпили. Раздались крики «ура», начались личные поздравления, смех и говор под перезвон вилок и ножей.
Праздничный ужин продолжался недолго. Первыми зал покинули руководители, потом и мы, зелёная молодёжь.
В клубе гремела музыка. Сводный полковой оркестр разместился на сцене, исполнял мелодию из репертуара популярной аргентинской певицы Лолиты Торез, кресла были сдвинуты, и на танцевальной площадке кружились нарядные пары. В центре стояла высокая, блистающая мишурой ёлка, от которой веером разбегались гирлянды флажков и фонариков.
Оценивая обстановку, я осмотрелся, и мой взгляд задержался на девочке в нарядном крепдешиновом платьице, стоящей у колонны почти рядом с музыкантами. Трудно сказать, что в ней понравилось. То ли глубоко сидящие, абсолютно чёрные глаза – буравчики, то ли овал удлинённого лица, то ли курносый, слегка вздёрнутый носик с чуть расширенными крыльями. А может быть разлёт широких, как крылья чайки, бровей, подчёркивающих глубину и пронзительность взгляда? Или растерянность?
Для меня до сих пор остаётся загадкой, почему к некоторым людям у нас возникает симпатия, а к большинству мы остаёмся равнодушными – таинство, стоящее в одном ряду с понятием жизни и смерти.
Короткая стрижка девушки приоткрывала высокий чистый лоб и маленькие, аккуратные ушки со скромными серёжками в мочках. Среднего роста и нормального телосложения, она не знала, что делать со своими руками, и то теребила пальцами носовой платочек, то прятала их за спину, то поправляла и без того безупречную причёску.
Рядом с ней стояла другая девушка, очевидно подруга, с которой они перебрасывались словами и над чем – то скромно смеялись. Улыбка преображала лицо черноглазой. Тонкая верхняя и припухлая нижняя губы придавали ему вид ребёнка слегка капризного, но не очень.
Не найдя в зале объекта более интересного, я вновь вернулся к смуглянке и успел заметить, как она мгновенно отвела от меня свой взгляд. Оркестр начал исполнять танго «Маленький цветок », я его обожал и решительно направился к своей потенциальной партнёрше.
– Разрешите? – склонил я голову в почтительном поклоне, широко и призывно улыбаясь. Слегка порозовев, девушка робко шагнула навстречу, и я медленно повёл её по кругу, придерживая ладонью тонкую талию.
– С Новым годом, прекрасная незнакомка! – поздравил я свою юную партнёршу, привлекая к себе. Её небольшая грудь коснулась моего тела, и я чуть не застонал от наслаждения.
– Примите и мои добрые пожелания, – прощебетала она еле слышно и подняла своё чудесное личико.
– И как же зовут милую прелесть? – расцвёл я самой обворожительной улыбкой, на которую был способен.
– Лена.
– Красивое имя, – одобрительно сказал я. – Что– то я вас раньше не видел. Вы здесь живёте или приехали в гости?
– Я родилась в Сиверской.
– Любопытно. И чем вы занимаетесь, если не секрет?
– Заканчиваю школу, а там видно будет. Я ещё не решила.
«Только промокашек мне и не хватало, – думал я, сопровождая Лену к месту её стоянки. – Господи, да по лицу видно, что она невинна, как Ева. Пока её раскрутишь – любовью изойдёшь. Переключиться на другую? Вон их сколько подвалило, одна другой краше. Нет, пожалуй, не стоит. Лошадей на переправе не меняют», – пришёл я к циничному заключению.
Мы уселись в свободные кресла, и я, чтобы не молчать, заговорил:
– А знаете, «Маленький цветок» сочинён в застенках гестапо. Не помню фамилии композитора, но перед казнью ему предложили исполнить последнее желание. И он отдал ноты, и под эту мелодию, переполненную тоской и отчаянием, его расстреляли.
– Я знаю эту легенду. Между прочим, местом казни называют Сиверскую.
– Вот как! – удивился я. – Мне определённо повезло с назначением. Здесь каждый камень окутан тайной.
– А вы что – новенький?– полюбопытствовала Лена.
– Разве по мне не видно? Конечно не старенький, – в шутку сказал я. – И очень одинок.
– Я тоже одна, – призналась девушка. – Правда, у меня есть замечательная подруга, и скучать не приходится.
– Это правильно, – одобрил я. – Без друзей тоскливо. Хотите, я составлю вам компанию?
Подняв свои тёмные, как беззвёздная ночь, глаза и, порозовев от смущения, неопределённо сказала:
– Посмотрим. Пойдёмте танцевать?
