Опустив руки, продолжал:
— Где, откуда, хлопцы, этот дар божий у вас?
С этими словами Андрей снял шапку, посмотрел, куда бы ее положить, и, не найдя места, засунул ее за борт своего порыжевшего пальто, затем, подойдя к столу, осенил его крестным знамением.
— Сейчас, друзья, когда я заговорил вам зубы, кажется, могу и свои собственные пустить в дело, ибо, как сказал бы Тиль Уленшпигель, «кто голоден, тот пусть ест!». — Облупленное яйцо он взял двумя пальцами и поднял на уровень своего лица, затем, как это делают фокусники, зажал его в ладонях, дважды взмахнул руками и втиснул яйцо в рот. Он жевал медленно, перемещая его то за одну, то за другую щеку.
Все оторопело смотрели на него. Корнюшенко испуганно крикнул:
— Что ты делаешь, сумасшедший?!
— Не тронь его, — сказал Бессараб. — Может, все же его разорвет.
— Тебе смешно, а если этот обжора сыграет в ящик, кто будет отвечать? — возразил Евгений.
Смакуя, Жежеря то закатывал глаза под лоб, то сладостно зажмуривал их, слегка покачивая головой. Проглотив яйцо, взял второе, повторив прежнюю манипуляцию, и протянул руку к третьему, приговаривая:
— Спасибо, хлопцы, что облупили для меня яйца. Эта добропорядочность вам зачтется, когда в минуту Страшного суда предстанете перед всевышним.
После третьего яйца картинно повернулся к Юрию Печерскому, который особенно внимательно приглядывался к нему:
— Прошу угощаться, граф. Редчайший деликатес.
Отрицательно покачав головой, Печерский отступил от стола.
Когда Жежеря снова протянул руку к яйцу, Лесняк запротестовал:
— Стоп! Прекратить расхищение чужого добра!..
— Верно, — поддержал его Евгений. — Оттяните едока от стола.
— Друзья! — предостерег Андрей. — Не давайте своим рукам воли — я отступаю добровольно. И говорю вам: не морите себя голодом, смелее ешьте эти черные яйца. Помните: страх идет от незнания. Если бы вы читали не только то, что включено в университетскую программу, то знали бы, что, например, некоторые народы в Азии с древних времен едят черные яйца, и не только не отравляются ими, а, наоборот, интенсивнее других размножаются.
— Ты что, серьезно? — с недоверием спросил Бессараб.
— Он еще спрашивает! — ответил Жежеря.
— Хлопцы, — окинув товарищей испытующим взглядом, проговорил Радич, — может, и мы навалимся? Что будет Андрею, то и нам.
— Еще один сумасшедший объявился! — бросил на него жесткий взгляд Евгений и обратился к Жежере: — У тебя, Андрей, что желудок, что голова — весьма вместительны. И когда ты успел столько прочитать и запомнить?
— Если человек нуждается в чем-либо — его не приходится заставлять, — спокойно ответил Жежеря. — У тебя, Женя, тяготение к танцам, тебе все равно, есть книги на свете или нет.
— Еще моя бабушка говорила: не забивай свою голову чужими словами, учись мыслить самостоятельно, — ответил Корнюшенко. — К книгам меня никогда не тянуло. Сперва я этим мучился, а позднее и сам заметил: если размышляешь, сделать что-нибудь или не сделать, то, как правило, выходит — лучше не делать.
— Посмотрите на него — извергает афоризмы! — выкрикнул Микола. — Откуда это, Женя?
Корнюшенко постучал пальцем по лбу:
— Вот откуда! Сам придумал, не то что ты, Дидро и Гельвеция обкрадываешь.
— Ну, это уже плагиат! — рассердился Жежеря. — Это высказывание принадлежит знаменитому японскому автору «Записок от скуки» Кенко-хоси.
— Окстись, Андрей, — запротестовал Корнюшенко. — Я не только не читал, но отродясь не слыхал об этом японце.
— Это еще ничего не значит, — настаивал на своем Жежеря. — Ты не читал, а кто-то другой читал, и от этого другого ты утащил мысль, которая принадлежала японцу, записавшему ее от скуки… И когда записал? В четырнадцатом столетии нашей эры. До тебя же она дошла в середине двадцатого века.
— Погоди, Андрей, — обратился к нему Радич. — Ты лучше ответь, почему в Азии едят тухлые яйца, с чем едят и когда именно: в черные дни, чтоб только богу душу не отдать, или на праздники по религиозному обряду?
— Ответ начинаю с того, чем ты закончил, — с готовностью ответил Жежеря. — Во-первых, они едят это чудо не так уж и часто, во всяком случае не в будние дни. Во-вторых, их тухлые яйца нельзя называть тухлыми, потому что их на протяжении нескольких месяцев выдерживают в специальном растворе, состоящем из соли, извести, древесного пепла.
Радич, Лесняк и Добреля застыли на своих местах, а Бессараб и Печерский скептически слушали Жежерю. Тем временем Корнюшенко подбежал к столу и начал бросать облупленные и необлупленные яйца в фанерный ящик, раздраженно говоря Жежере:
— Не валяй дурака, Андрей, беги в медпункт немедленно. Нашел с чем шутки шутить.
Андрей спокойно обратился к Добреле:
— Пойдем, Матюша, домой, что-то меня на дремоту потянуло.
Добреля настороженно спросил:
— А может быть, Андрейко, пока не поздно, и в самом деле махнуть в медпункт? Если ко сну клонит — это плохо. Явная примета…
