— Разве ты не заметил, маэстро, что я уже расковался, — рассмеялся Сваволя и весело посмотрел на собравшихся вокруг них «спортзаловцев». — Может, вам, хлопцы, так показалось… Но я вовсе не считаю себя замкнутым, а тем более — талантом. Я работал в районной газете и понял, что в наше время журналисту без высшего образования не обойтись. Пошел учиться. Но чтобы корчить из себя гения — упаси бог!..
Жежеря обвел взглядом товарищей и проговорил:
— А вы чего торчите здесь? Видите — потерпевший получил первую помощь. Расступитесь! Дайте ему больше воздуха и времени на собственные размышления.
Высказавшись, Андрей вразвалочку пошел к своей койке.
После этого эпизода Сваволя прочнее вошел в коллектив. По вечерам, возвращаясь в спортзал, он громко сзывал студентов:
— Эй вы, монахи-книжники! Может, высунете свои носы из архейской эры и хоть на миг задумаетесь над тем, что творится на белом свете сегодня?
Вскоре Сваволю за сообщение свежих новостей прозвали «ходячим радио».
А в мире действительно становилось все тревожнее. Не утихали бои на фронтах в Испании. Все выше поднимал голову фашизм. Силой оружия Гитлер присоединил к Германии Австрию, готовился к захвату Чехословакии.
В начале осени положение в Чехословакии резко осложнилось. Закрывая в Нюрнберге съезд немецких фашистов, Гитлер произнес речь, полную резких угроз в адрес Чехословацкой республики, а вслед за этим в Судетской области фашисты организовали путч.
Радиорепродуктора в спортзале не было, и, когда Сваволя где-то задерживался, студенты роптали:
— Где же «ходячее радио» запропастилось? Весь день живем как во тьме, оторванные от событий в мире.
Однажды Сваволя вбежал в зал и взволнованно объявил:
— Внимание, братцы! Наматывайте себе на ус! — и начал читать сообщение ТАСС из Парижа о заседании французского правительства. По сообщению агентства Гавас, состоялось заседание французского совета министров. На заседании председатель правительства Даладье и министр иностранных дел Жорж Боннэ выступили с докладами в связи с речью Гитлера и сделали сообщение о последних инцидентах, происшедших, в Чехословакии…
Студенты живо обсуждали только что услышанные новости. Им хотелось знать, как развернутся события дальше, и они все чаще обращались к Алексею, будто он мог знать больше того, что пишется в газетах. Сваволя решительно комментировал события, жестикулируя заверял:
— Демократические силы мира не допустят того, что произошло с Австрией. Вот запомните мои слова — на защиту Чехословакии поднимутся вооруженные силы многих стран. Они поставят Гитлера на свое место.
Но уже на другой день мир облетела весть, что во время переговоров с Чемберленом Гитлер заявил, будто последние события доказали невозможность сосуществования немецкого и чешского народов в рамках единого чехословацкого государства и поэтому, мол, дальнейшие переговоры с чехословацким правительством немыслимы. Гитлер потребовал отделения Судетской области от Чехословакии.
В конце сентября произошла известная Мюнхенская конференция. Реакционные силы Чехословакии, пришедшие тогда к власти, после мюнхенского сговора предали свой народ, капитулировали перед Гитлером. Только коммунисты остались верны народу. Клемент Готвальд выступил со статьями в газетах «Руде право» и «Роте фане», в которых раскрыл измену, совершенную чехословацкой реакцией. Он заявил тогда президенту Бенешу, что даже голодные и босые абиссинцы и те оказали сопротивление агрессору…
В газетах замелькали заголовки: «Немецкие войска оккупируют все районы, где предполагалось провести плебисцит», «Немцы оккупируют пятую зону Чехословацкой республики», «Захватчики безнаказанно кромсают Чехословакию»…
«Спортзаловцы» теперь особенно внимательно следили за происходившими в мире событиями, которые сыпались как из мешка. Переплеталось значительное с мелким — события международного плана и студенческие будни.
Зимой литфак неожиданно прославился — добился на первой сессии наилучших показателей. Левко Палагута напечатал в областной газете статью о своих однокурсниках. В общежитии ее читали и обсуждали во всех комнатах. Палагута писал:
