«Пусть даже так, мне нужно ему рассказать. Иначе этот болван никогда не поймет, что у меня на сердце, – так она и решила: однажды, когда у Лина наконец появится время навестить ее в Покчжончжане, она аккуратно поведает ему о своих желаниях. Но вскоре Сан стала беспокоиться, не слишком ли она давит на него. Пусть они не могли сыграть свадьбу по-настоящему, он был ей мужем, а она ему женой, и как хорошей жене ей не следовало препятствовать ему в исполнении долга. – Над нами даже свадебных обрядов не проводили, так что я могу! Лишь если нам представится шанс наполнить чаши чистой колодезной воды, напоить из них друг друга и совершить должные поклоны, тогда и стану я старшей снохой!»
Всю дальнюю дорогу до Кэгёна Сан мучилась выбором: стоит ли ей честно рассказать ему о своих желаниях. Даже по приезде в родительский дом в Чахадоне она не сумела принять решение. На сердце у нее было тяжело, но родные стены так и дышали живостью. Грандиозная усадьба, которая могла сравниться в своем великолепии с особняком семьи Чхве, однако она больше не была ей домом. Все, кроме домика в саду, где ее когда-то заключили, теперь было преобразовано в частную школу. Ее устроили для того, чтобы собрать в одном месте талантливых сонби, которые сумели сдать государственный экзамен, но не получили продвижения по службе из-за своего происхождения; здесь эти люди учились и обменивались знаниями, а руководили всем маститые ученые, благосклонно относившиеся к наследному принцу. Во многом это место напоминало известную на тысячи ли школу Куджехактан, иначе называемую Мунхонгондо. Поскольку двенадцать знаменитых частных школ Кэгёна постепенно приходили в упадок и уступали место государственным школам, новая школа привлекла к себе небывалое внимание. Образование здесь было совершенно бесплатным, а поступившим предоставляли ценные книги и безграничное количество письменных принадлежностей, поэтому многие сонби обратили на нее свое внимание. Теперь местом притяжения в Чахадоне была не школа Куджехактан, а частная школа Сан.
Однако в отличие от других частных школ обучение здесь было направлено не на сдачу государственного экзамена, но на воспитание будущих чиновников. После восшествия Вона на престол люди, обученные здесь, должны были стать новой силой, которая будет оказывать ему поддержку, продвигать идею общего образования и предлагать новые политические решения. Можно сказать, эта школа, придуманная Лином и проспонсированная Сан, была местом обучения политической группировки будущего. Даже темными вечерами было отчетливо слышно, как во всех павильонах шуршали страницы, и тут и там молодые люди собирались по трое – пятеро и обсуждали прочитанное. Взглянув на это издалека, Сан, прежде омраченная думами, улыбнулась.
– Все уже собрались в садовом павильоне и ожидают вас, – сгружая ношу с коней, Кэвон вежливо – быть может, оттого, что только покинул храм знаний – передал ей сообщение от Чхэбон. Легонько кивнув, она направилась в большой сад, откуда прежде ускользала незаметно, будто воришка. Он больше не был наполнен причудливыми растениями и животными, как при жизни Ёнъин-бэка; теперь сад стал местом для отдыха сонби – неброским, изящным и просторным, однако сегодня войти туда было позволено немногим. Немногословные и благоразумные ученые и чиновники лет сорока-пятидесяти собрались в павильоне за небольшим столиком с напитками и ожидали Сан. Как только она отворила внутренние ворота и вошла внутрь, все седовласые мужчины тут же поднялись, чтобы поприветствовать ее.
– Не утруждайте себя, пожалуйста, присаживайтесь, – поднявшись в павильон, поспешно махнула рукой она, однако ученым этикет был дороже жизни, поэтому лишь после того, как Сан села во главе стола, они один за другим заняли свои места. На первый взгляд это могло показаться обыкновенной встречей литераторов-единомышленников, которые собрались вместе, чтобы выпить и поговорить о стихосложении. Еще со времен военного режима[90] такие встречи организовывали многие писатели. Созданием собственных объединений занимались ученые разного возраста и происхождения: от молодых писателей, желавших участвовать в политической деятельности, но не имевших возможности получить государственную должность, до чиновников в отставке. Для них это было своего рода беспечной жизнью, посвященной неторопливому распитию алкоголя, декламации стихотворений, игре на
Однако сонби – люди, которые верят, что именно им известен верный путь, по которому, следуя их примеру, должно идти и другим, поэтому они особенно чувствительны к тому, что происходит в мире. А изящные развлечения они используют для того, чтобы заложить основы отношений, которые позволят им сыскать себе место в политике Корё. Люди, которые не смогли поступить на государственную службу сами, присоединились к встречам, чтобы добиться этого; чиновники – чтобы укрепить свою власть; а те, кто уже в отставке – чтобы не потерять свое влияние.
