– Это необходимо для достижения наших целей. Необходимо принять решительные меры, иначе мы не сможем быть уверенными в том, что высокопоставленные чиновники и влиятельные кланы не заполучат власть вновь. Что из себя представляет Чонбан? Разве семья Чхве основала его в собственном доме не ради того, чтобы взять под контроль все назначения чиновников в Корё и пошатнуть справедливость? Разве это неофициальное учреждение, продолжившее существовать и после свержения власти военных, не посягает на полномочия представителей королевского двора? Я уверена: именно упразднение Чонбан и возвращение полномочий тем, кому они принадлежат на самом деле, станет истинной опорой реформ.
Все четверо кивнули в согласии, словно обещали прислушаться в девушке куда младше их самих, и причиной тому был не только ее статус. Пусть идея Сан казалась безрассудной, она не была лишена смысла, поэтому ученые посчитали нужным рассмотреть и ее. Чхве Чхам осторожно спросил:
– Вы считаете, что нам следует вернуться к тому, что было до создания Чонбана, госпожа? Вверить назначения гражданских и военных чиновников, их выдворения и продвижения по службе Министерству чинов и Военному министерству соответственно?
– Нет, этим должны заняться вы четверо.
– Мы? – вновь удивились ученые, и Сан широко улыбнулась им.
– Больше всего доверия ван проявляет к тем, кому поручено отбирать новых людей. В этом вопросе, безусловно, не место личным договоренностям и одолжениям. Необходимо разработать строгие процедуры проверки и отбирать чиновников исключительно на их основании. Чтобы предотвратить развитие взяточничества и поспособствовать осуществлению воли вана в полной мере, следует укреплять как авторитет Академии Ханьлинь[93], так и авторитет государственного советника[94]. Если на должность человек заступал чистым на руку, а получив определенную власть, стал принимать взятки, его следует без колебаний отстранить вне зависимости от того, как сильно ему доверяет ван.
– Это верно, верно. Но тревожит одно: не так часто встретишь способного, но нежадного человека, – вздохнул О Хангён, а вслед за ним, задумчиво поглаживая бороды, замолчали и другие. Все они странствовали по Корё – бывали в отдаленных провинциях и в самой столице, – и все видели: очень мало способных людей и до, и после назначения на должность не проявляют алчности. Даже им самим порой приходилось бороться с искушениями.
– Вот потому мы и создали эту школу, чтобы обучать здесь сонби, – мягко успокоила их Сан. – Мы построили школу, мы пригласили учителей – все ради того, чтобы воспитать новых способных людей, которые смогут при помощи учений Конфуция и Чжу Си исправить положение в Корё. Пока этим занимается частная школа, которую основала я, но в будущем это стоит передать на откуп государственных школ. Это еще одна задача здешних учителей.
– Ха-ха, сегодня госпожа потчует нас не только алкоголем, но и наставлениями. Ни слова нельзя пропустить – многому вы нас научили, – от души рассмеялся Пак Чонджи, заставив Сан раскраснеться. Ей показалось, будто она излишне выпячивает свои мысли перед столь почтенными учеными – такими же старыми, как ее отец. Заметив это, Ли Джин в отрицании замахал рукой.
– Почтенный возраст не помеха для познания нового. Я учусь и у своего десятилетнего сына Джехёна.
– Должно быть, в будущем мальчик станет великим ученым и внесет огромный вклад во всенародное образование, – сделал ему комплимент Чхве Чхам, однако Ли Джин, пожав плечами, снова махнул рукой в отрицании.
– Ну что вы! Ни к чему ждать так долго, когда есть посланник Ан Хян[95].
Вдруг откуда-то снаружи послышался шум. Через калитку сада долетали голоса молодых людей, громко читавших и обсуждавших китайские книги. Пока Сан с учеными гадали, в чем же дело, внутренние ворота с грохотом распахнулись и в павильон влетела Чхэбон.
– Госпожа! Говорят, ее величество скончалась!
Все пятеро собравшихся в павильоне резко поднялись, не соблюдая установленных порядков.
– Неужто недуг ее был столь серьезен? Разве ее совсем недавно не сопровождали в храм Хёнсонса?
– Не прошло и десяти дней, как она слегла, но вдруг скончалась совсем неожиданно.
Четверо ученых друг за другом забормотали в недоверии. В сознание их вернула Сан.
– Если распространятся слухи о том, что мы устроили литературный вечер сразу после смерти ее величества, всем нам несдобровать. Прошу вас поскорее вернуться к себе. Необходимо подготовиться к национальному трауру.
Выражения их лиц переменились от смущения. Слухи о том, что они выпивают вместе, пока ее величество находится на смертном одре, легко расползутся. А поскольку встреча их была организована в исключительно политических целях, другим о ней знать не стоило – это стало бы обременительным. Как только Сан договорила, ученые спешно покинули павильон. Чхэбон, захватившая с собой лампу, освещала им путь. Оставшись в павильоне в одиночестве, Сан размышляла, наслаждаясь ночным ветерком: «Королеве было всего тридцать девять, а она так неожиданно скончалась…»
